Огонь в ее глазах - Руби Диксон
«Кто эта женщина?» — ее мысли наполняются гневом и ревностью.
«Глава форта, в котором я живу. Она замужем за другим».
«Хорошо. — Тева прижимается щекой к моей груди, и она такая же горячая и раскрасневшаяся, как и мой солнечный ожог. — Я бы не хотела перегрызть ей горло».
«Я бы тоже этого не хотел».
«Так откуда же человеческая женщина так много знает о дракони?» — спрашивает Тева, легко проводя пальцами по моей руке, и это вызывает одновременно боль от солнечных ожогов и невыносимую щекотку.
«Она пара дракони. Раст. Ты его знаешь?»
Тева замирает в моих объятиях. «Дракони… кто не потерялся в безумии?»
— Нет. Есть несколько таких. Если дракони спаривается с человеком, мысленная связь помогает им освободиться от безумия. Ну, в основном.
«Мы можем вернуться домой? — В ее мыслях появляется сладкая тоска. — Мне не нравится, как здесь пахнет. Или как выглядит. Это неприятно».
Я нежно поглаживаю ее по плечу.
— Хотел бы я знать, как вернуть тебя домой, малышка, но я не знаю.
«Возможно, другие дракони знают. Я хочу поговорить с ним. П ошли. — Тева вскакивает на ноги, высвобождаясь из моих объятий. — Я превращусь в боевую форму и понесу тебя в своих когтях, а ты сможешь сказать мне, где найти этого другого самца. Если он не был потерян из — за безумия так же долго, как я, возможно, он помнит больше».
— Подожди, — говорю я, вскакивая на ноги и хватая ее за руку, прежде чем она успевает уйти. — Мне нужно вернуться в форт, но сначала нам нужно кое — что сделать.
«Ч то?»
Я указываю на кошек.
— Я обещал другу, что приведу домой его приятелей. — Я думаю о Чарли и о разочаровании на его лице, если я приду домой всего с тремя кошками, а не с четырьмя. — И нам понадобятся припасы. Я обещал, что заберу их тоже.
Тева, прищурившись, смотрит на меня, изучая мое лицо. Через мгновение она кивает. «Если это то, что ты хочешь сделать».
— Так и есть. И я начну завтра с утра пораньше. Я обещаю. Мы не задержимся здесь дольше, чем это необходимо.
Ее рука сжимается в моей. «Мы будем работать над твоими заданиями вместе. Мы ведь теперь пара, не так ли?»
Я киваю.
— Так и есть.
Глава 9
ТЕВА
Я наблюдала за своим новым партнером — человеком всю ночь и все еще не понимаю его.
Он ест обугленные, жесткие полоски мяса и ласкает маленьких существ — кошек, которые едят мокрые комочки остро пахнущей пищи. Их трое, с длинными странными именами, и один ярко — оранжевый, на которого он указывает, избегает его. Он говорит, что должен вернуться со всеми, иначе его старший — Чарли — будет очень расстроен.
Не в природе драконов — и не в натуре воинов — держать существ в качестве компаньонов. Существа — это пища. Ни больше, ни меньше. Это похоже на одежду для тела, на то, чтобы прятать кожу от теплого солнечного света — я этого не понимаю.
Но, с другой стороны, Гейб знает этот мир. Он не сходил с ума на семь долгих лет.
Семь лет. Мысль об этом ужасает. Я не помню ничего, кроме хаоса и гнева, ничего, кроме дикости, и если я перестану сосредотачиваться, мой разум может погрузиться во тьму. Поэтому я стараюсь вообще не думать об этом.
Гейб говорит весь вечер. Мне нечего добавить, кроме зияющей черной дыры в моей памяти, поэтому говорит только он. Он рассказывает мне о своей прежней жизни, о том, как он был кем — то, кого называли — парамедиком. Он ездил в кузове одного из металлических боксов на колесах и ухаживал за ранеными людьми. Это благородный поступок. Теперь он ходит на охоту, а когда находится в «крепости», то ухаживает за старшими.
Он рассказывает мне об этом месте. Как оно называется «Земля» и это особое место — Луизиана. Он объясняет мне тропинки (шоссе), металлические коробки (автомобили) и странные здания (кафе). Он рассказывает мне истории, пока звезды не появляются высоко в небе, и мы сидим у потрескивающего огня.
Гейб вспоминает все о своем мире. Он вспоминает последние семь лет.
Для меня это зияющая пропасть. В глубине души я чувствую, что в этот день я едва вернулась к жизни, потому что мои воспоминания о прошлом исчезли. Мои воспоминания о том, как я прошла через Разлом, и все последующие годы — это не что иное, как шум. Мне грустно.
Разве у меня не было друзей? Семьи? Врагов? Собственного гнезда? Но когда я пытаюсь собраться с мыслями, в голове пусто.
Это причиняет мне боль. Такое чувство, что какая — то невидимая сила украла мое прошлое и мое представление о том, кто я есть. От Тевы осталась только оболочка с сильными конечностями и пустой, разбитой головой.
— Ты расстроена, — замечает Гейб, когда я смотрю в огонь.
«Я вернулась… но я — это не я. Я не та, кем была раньше. Мне не нравится, что я не помню, кто такая Тева. Мне грустно. — Я поджимаю ноги и прижимаю их к груди, несмотря на то, что ночной воздух теплый. — Я хочу вспомнить, но когда я ищу воспоминания, там ничего нет».
— Будь терпелива к себе, малышка. — Гейб поднимается на ноги и тянется ко мне, показывая, что я должна присоединиться к нему в его гнездышке из одеял, которое он только что расстелил в одной из тех хлипких штуковин, которые он называет — палаткой. — Прошел всего один день. Возможно, на все это нужно время.
«Это еще одна вещь, которая меня беспокоит, — ворчу я, поднимаясь на ноги и пересекая небольшой лагерь, чтобы присоединиться к нему. — Почему ты зовешь меня, как будто я ребенок?»
Он смеется, и звук, кажется, впитывается в странный материал палатки. Хотя мне нравится его смех. Сильно. Это заполняет некоторые темные пробелы в моей душе.
— Это просто ласковое прозвище для женщины. Человеческие мужчины иногда называют своих женщин «малышками».
«Потому что они хотят чувствовать себя так, как будто они совокупляются с младенцем?»