Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

Кассиан взял на себя военную часть. Он training людей. Строил укрепления. Отправлял разведчиков. Он был холоден. Собран. Эффективен. Настоящий король. Но каждый вечер он приходил к Эларии. Садился рядом. Брал за руку. Молчал. Просто был рядом.

И она чувствовала, что не одна.

На десятый день пришли плохие новости.

Разведчики вернулись с юга. Герцог собрал армию. Пятьсот человек. Может, больше. Они идут к Лунной долине. Через три дня будут здесь.

Элария сидела у костра. Слушала. Думала.

— Пятьсот, — сказал Кассиан. — У нас сто двадцать. Может, сто пятьдесят.

— Значит, нам нужно больше.

— Некуда больше. Мы собрали всех.

— Есть ещё, — сказала Элария. — Те, кто боится. Те, кто ждёт. Те, кто не верит. Мы должны показать им, что мы сильны.

— Как?

Она встала. Посмотрела на знамя. На серебряный полумесяц. На три звезды.

— Мы пойдём к ним. Сами. Не будем ждать, пока они придут к нам. Мы поднимем знамя в каждой деревне. В каждом городе. Мы покажем им, что Луна вернулась.

— Это опасно.

— Всё опасно. — Она обернулась. — Но если мы будем сидеть здесь и ждать, нас убьют. Всех. А если мы пойдём — у нас есть шанс.

Кассиан молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Но я пойду с тобой.

— Нет. Ты нужен здесь. Армия. Люди. Ты — король. Я — знамя. Мы не можем быть в одном месте. Слишком большой риск.

— Элария…

— Это не обсуждается. — Она посмотрела на него. — Я возьму Кайена. И Миру. И десять лучших. Мы пойдём на север. Там деревни. Там люди. Там наша сила.

Кассиан сжал кулаки. Он не хотел. Но понимал. Он всегда понимал.

— Береги себя, — сказал он. — Пожалуйста.

— Я вернусь, — ответила она. — Обещаю.

Она поцеловала его. Долго. Под луной. У костра. При всех.

Люди смотрели. Улыбались. Кто-то плакал. Кто-то молился.

— За Луну, — прошептала Элария.

— За Луну, — ответил Кассиан.

Она ушла в ночь. С братом. С служанкой. С десятью воинами. Со знаменем.

Впереди была война. Впереди была смерть. Впереди была победа.

Она не боялась.

Герцог Кроу стоял у окна своего замка.

Он смотрел на север. Туда, где горели огни. Туда, где поднималось знамя. Туда, где была она.

— Наследница, — прошептал он. — Ты идёшь ко мне.

Он улыбнулся. Холодно. Жестоко.

— Иди. Я жду.

Он повернулся к слуге.

— Пошли всадников. Пусть следят. Пусть ждут. Когда она будет близко — убейте всех. Кроме неё. Она нужна мне живой.

Слуга кивнул. Вышел.

Герцог снова посмотрел на север. На огни. На знамя.

— Луна помнит, — сказал он. — Но я помню лучше.

Он засмеялся.

Война начиналась.

Элария возвращалась в Лунную долину на рассвете третьего дня.

Северные деревни встретили её настороженно. Крестьяне выглядывали из-за ставней, прятали детей, сжимали вилы. Они видели знамя — белый шёлк с серебряным полумесяцем — и не понимали, что оно значит. Слишком давно Лунария была уничтожена. Слишком глубоко в них сидел страх.

Элария не говорила речей. Она просто лечила. Старуху с больными суставами. Мальчика с разбитой головой. Корову, которая не могла отелиться. Она касалась их, и боль уходила. Дар тек из неё медленно, осторожно, как ручей по камням. Она больше не теряла сознание. Орианна научила её экономить силы. Дышать. Закрываться. Не отдавать всё.

К концу третьего дня из деревень потянулись люди. Не все. Но многие. Мужчины с топорами. Женщины с мешками провизии. Дети, которые смотрели на неё с благоговением. Слух шёл впереди неё. Слух был быстрее лошади. «Лунная дева вернулась. Она лечит. Она не берёт денег. Она — наша.»

Кайен ехал рядом. Он больше не спрашивал, почему она рискует. Не спорил. Просто был рядом. Смотрел по сторонам. Держал руку на мече. Он вырос за эти дни. Не телом — лицом. Взглядом. В нём появилась твёрдость, которой раньше не было.

Мира ехала следом. Она тоже изменилась. Перестала вздрагивать от каждого шороха. Научилась спать в седле. Научилась молчать.

Десять воинов Кассиана шли по бокам. Молодые. Серьёзные. Готовые умереть.

Они не встретили врага. Пока.

На четвёртое утро, когда долина уже виднелась вдали, Элария почувствовала что-то. Даром. Чужое присутствие. Слабое. Дрожащее. Знакомое.

— Стойте, — сказала она.

Отряд остановился. Кайен подъехал ближе:

— Что?

— Там кто-то есть. — Она кивнула в сторону леса. — Один. Не воин. Ранен.

— Герцог?

— Нет. — Элария прищурилась. — Женщина.

Она спрыгнула с лошади. Пошла в лес. Кайен — за ней. Воины — следом. Они нашли её у ручья. Девушка лежала на камнях, мокрая, грязная, в разорванном платье. Волосы — светлые, спутанные. Лицо — бледное. Она была без сознания.

Элария замерла.

— Селина.

Кайен нахмурился:

— Она? Как она здесь?

— Не знаю. — Элария опустилась рядом. Коснулась её лба. Горячая. Лихорадка. Истощение. И что-то ещё. Синяки на руках. Следы от верёвок на запястьях. — Она бежала. От кого-то.

— От герцога?

— Возможно. — Элария закрыла глаза. Дар потёк в Селину — медленно, осторожно. Жар уходил. Силы возвращались. Через минуту Селина открыла глаза.

Она увидела Эларию. И заплакала.

— Прости, — прошептала она. — Прости меня. Пожалуйста.

Элария молчала. Она смотрела на сестру — на девушку, которая когда-то смеялась, когда её изуродовали. Которая помогала матери травить Иоланту. Которая ненавидела её всю жизнь.

— За что ты просишь прощения?

— За всё. — Селина схватила её руку. Пальцы — холодные, дрожащие. — Я не знала. Я не понимала. Мать… она…

— Что она?

— Она продала меня герцогу. — Селина задохнулась. — Когда ты уехала, она пришла в ярость. Сказала, что я бесполезна. Что я не смогла выйти за принца. Что я — никчёмная. Потом приехал герцог. Он забрал меня. Сказал, что я буду… буду его…

Она не договорила. Заплакала снова. Элария сжала её руку.

— Он тебя тронул?

— Нет. — Селина покачала головой. — Я убежала. Ночью. Через окно. Я бежала два дня. Не знала куда. Просто бежала.

Она посмотрела на Эларию. В её глазах был страх. Настоящий. Не притворный.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Знаю, что я заслужила. Но мне больше некуда идти. Пожалуйста. Позволь мне остаться. Я буду служить тебе. Всем. Чем угодно. Только не отдавай меня ему.

Элария смотрела на неё долго. Вспоминала прошлую жизнь. Как Селина стояла рядом с мачехой, когда её изуродовали. Как смеялась, когда её тащили в монастырь. Как смотрела с презрением.

Но также она помнила, что Селина была пешкой. Такой же, как она. Мачеха использовала её. Мачеха использовала всех.

— Встань, — сказала Элария.

Селина посмотрела на неё с ужасом:

— Что?

— Встань. Я не буду тебя убивать. И не