Двор Ночи - К. Н. Кроуфорд

Руадан всё ещё крепко прижимался ко мне, и я обвила руками его шею.

— Ты специально высосал токсины из моей крови?

— Зачем ещё я стал бы сосать кровь из твоей шеи? — его голос звучал по-другому — более глубокий и потусторонний. В его отрывистом тоне я уловила едва сдерживаемый гнев.

— Зачем тебе пить мою кровь? Потому что ты полностью превратился в ужасающего демона с гигантскими кожистыми крыльями. С вкраплениями звёзд, — я протянула руку и коснулась его крыла, проведя кончиками пальцев по верхушке.

Руадан вздрогнул, и каждый его мускул напрягся. Он стиснул меня так сильно, что мне стало больно.

— Я не полностью трансформировался, — сказал он. Кончики его когтей пронзили мою кожу.

«Подождите».

— У тебя есть когти? — стук моих зубов эхом отдавался в маленьком помещении. — Неважно. Как тебе удалось освободиться от токсинов этой женщины? И как ты смог высосать их из моего горла, не отравив себя?

— Она десятилетиями держала меня в заточении, кормилась от меня. Я выработал толерантность к её токсинам. Я никогда не позволял ей узнать об этом.

Я погладила его по щеке. Мне захотелось укутать его и вечно держать в тепле у камина.

— Мы можем выбраться отсюда? Кровавая река переполнилась льдом. Я вот-вот замёрзну насмерть.

Руадан расправил крылья, и с них посыпались осколки скал. Если не считать серебристых крапинок на его крыльях, нас окутывала почти полная темнота.

Он выпрямился, наконец отпустив меня. Я оглядела тёмное пространство, освещённое лишь слабым светом от крыльев Руадана.

Стена обломков перегородила одну сторону туннеля — ту, из которой мы только что вышли. Воздух заволокло пылью, и я закашлялась.

— Видимо, нам некуда идти, кроме как вперёд, — сказала я.

Я отчаянно хотела выбраться отсюда. Когда Руадан сотворил ещё один шар из серебристого света, я снова посмотрела на реку. Кровь исчезла, и вокруг нас заструилась чистая вода. Каоранах, казалось, оставила нас.

На моём белом платье всё ещё оставались красные полосы, и я скривила губы в отвращении.

— Чёрт возьми, Руадан. Ты можешь выключить лёд?

Он проигнорировал меня, продолжая шагать. У меня сложилось впечатление, что он не очень-то контролировал температуру, и, учитывая его частично изменённую форму, у него определённо не было желания объяснять это.

Через несколько минут мы подошли к ещё одной куче щебня, которая почти достигала потолка. У подножия груды обломков Руадан повернулся ко мне, и его лицо было холодным, как мрамор. Затем он бросился вперёд и обхватил меня рукой за рёбра. Он поднял меня, как будто я ничего не весила, и забросил повыше на груду. Его частично изменившаяся сторона инкуба была раздражающе доминирующей.

— Я могу передвигаться самостоятельно, — процедила я сквозь стучащие зубы.

По правде говоря, несмотря на то, что Руадан вывел из меня токсины, моё тело всё ещё не работало должным образом. Мне казалось, что кровь в моих венах тоже смешалась со льдом, и все мои мышцы одеревенели. Пока я взбиралась по камням, меня била неконтролируемая дрожь.

На вершине завала нам оставалось проползти всего пару метров, а казалось, что он тянется на долгие, долгие метры. Стены вокруг нас рухнули, и по обе стороны зияла тьма, но большая часть потолка осталась нетронутой. Пока я пролезала через щель, осколки камня впивались мне в ладони и колени.

Когда я добралась до конца просвета, обломки скалы плавно уходили вниз, к реке. Здесь вода была чистой на вкус, и глубина её составляла всего около 30 см. Когда мы достигли дна, серебристые крапинки на крыльях Руадана осветили тёмную воду.

Впереди в туннель проникал луч лунного света, пробивавшийся сквозь решётку или что-то ещё наверху. Я обхватила себя руками, шагая по холодной воде. К этому моменту я почти онемела.

Я снова вдохнула, втягивая цветочный аромат. В тусклом свете мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что здесь, внизу, на стенах растут виноградные лозы, и все они цветут белыми цветами. На самом деле, это луноцвет (реально существующий цветок — калониктион или белая ипомея, — прим). Я не ожидала увидеть красоту в канализации, но она здесь присутствовала. Когда Руадан проходил мимо цветов, их листья покрывались инеем, а лепестки кристаллизировались под коркой льда. Этот угрюмый ублюдок уничтожал всё вокруг.

— Руадан, — резко сказала я. — Прекрати с этим проклятым льдом. Она действительно задела тебя за живое, не так ли? Она питалась твоей болью. Она мучила тебя, и она чудовище. Но ты же сам советовал мне контролировать свои эмоции.

Он резко обернулся, выражение его лица было непроницаемым.

Я поняла, даже без его объяснений. Балерос принёс юного фейри в жертву этой твари, которая пила чай и сдирала кожу.

Я подошла ближе к Руадану.

— Я знаю, как это происходило. Балерос сказал тебе, что он делает тебе одолжение. Он делает тебя сильным, понимаешь ли. Он превращает тебя в могущественного воина. Но у него были скрытые мотивы. Он хотел снискать расположение одного из Старых Богов, и поэтому ты стал жертвой. Он пытал тебя, убеждая, что действует в твоих интересах.

Фиолетовая магия искрилась по его телу, отражаясь от кончиков крыльев. Вот это была его магия вожделения инкуба, но Руадан сдерживал её. Он защищал себя. Только каменное выражение лица, глаза чёрные как ночь. Казалось, что его форма инкуба защищала его, чтобы ему не приходилось ничего чувствовать. Все его эмоции были снаружи, и воздух становился холодным. С распростёртыми крыльями и заострёнными когтями ничто не могло причинить ему вреда.

Выжившая во мне говорила, что я должна сделать то же самое, но по-своему, что я должна защитить себя. Если я сближусь с Руаданом, если позволю себе заботиться о нём, то я не уверена, что смогу вынести, когда он узнает правду обо мне. Я не могла позволить себе полюбить его, а потом наблюдать, как тьма застилает его глаза, когда он понимает, кто я на самом деле.

Предательство убьёт меня раньше, чем это сделает меч.

Тем не менее, прямо сейчас мне нужно, чтобы Руадан взял свои эмоции под контроль, иначе я замёрзну до смерти. У меня возникло странное чувство, что если он сможет сказать это вслух, это могло бы помочь. Я придвинулась к нему ближе, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки. От его изменившегося облика у меня мурашки бежали по коже, но он всё равно приковывал моё внимание. Вокруг него сгустились тени — миазмы тьмы. Его лицо ничего не выражало, его прекрасные черты напоминали холодный мрамор.

Я прижала ладонь к его щеке, пытаясь согреть. Я