Как кабачок меня убил и я стала истинной двум принцам - Александр Шугарт

Шум ярмарки исчез, а под босыми ногами оказался знакомый линолеум. На мне были домашняя футболка и старые шорты, а не белая блуза с зеленым платьем.

Мама сидела за столом перед холодной кружкой чая. Волосы отросли у корней, лицо осунулось. У меня до боли защемило сердце. Я подошла ближе и опустилась перед ней.

— Мам. Это я. Пожалуйста, услышь меня.

Она вздрогнула. Рука медленно поднялась, пальцы коснулись моей щеки, и я прижалась к ладони обеими руками.

— Я жива. Вернуться не могу, но я жива в другом мире, понимаешь? У меня есть дом, работа и… и я влюбилась. И у меня много друзей.

Я обняла ее за талию и уткнулась лицом в колени, потому что слезы не останавливались.

— Это не из-за тебя и не из-за пакета. Я сама шагнула на дорогу за дурацким кабачком. Ты ничего не могла сделать, слышишь?

Мама гладила меня по волосам, а я продолжала говорить. По углам кухни уже сгущалась темнота, намекая на то, как мало осталось времени. Но я не могла позволить себе оставить маму с этой болью и виной.

— Здесь нет телефонов и машин, зато есть магия, два дракона, огромное хозяйство. Еще мы продаем соусы из ягод. И кабачков, представляешь?

Мама подняла мое заплаканное лицо обеими руками, губы зашевелились, и сначала я не услышала ни звука. Потом — тихий, хриплый голос.

— Я их выдрала. Все кусты к чертовой матери.

Я рассмеялась сквозь слезы и крепче взялась за ее запястья, не давая рукам исчезнуть раньше времени, стараясь запомнить его навсегда.

— Посади обратно. Ты не виновата, мам. Живи нормально, ладно? Я тоже буду.

Кухня уже исчезала. Я успела обнять ее еще раз, до боли в плечах, и прижаться щекой к знакомой кофте.

— Я тебя люблю. Со мной правда все хорошо.

— И я тебя люблю, Ань. Живи.

Пол ушел из-под ног, и последнее, что я чувствовала — тепло ее рук на моей спине.

* * *

За каменной стеной ярмарочная музыка стала тише. В старом саду росли яблони, на дорожках почти никого не было, поэтому я села на низкую ограду и закрыла лицо руками.

Пожилой маг уже ушел, и мы решили немного пройтись, потому что в таком состоянии возвращаться к торговле я просто не могла.

Рейвен сел рядом, приобнимая за плечи, Лорен остался перед нами. Некоторое время мы все молчали, пока я не заговорила, вытирая влагу на щеках.

— Все эти дни я знала, что умерла и вернуться, скорее всего, нельзя. Но мне так хотелось сказать маме, что все в порядке.

Я провела пальцами по прохладному краю ограды и заставила себя продолжить, не смотря на то, что горло сдавило спазмы.

— Неделю назад, если бы передо мной открыли дверь домой, я бы шагнула туда вообще не думая. Но теперь…

Я придвинулась к Рейвену ближе, ощущая его теплое бедро рядом. Притянула Лорена ближе за рукав.

— Я подумала о Терновом Логе. О Марте, Тарне, Виоланте, Мирель, Кассиане, Аграфене и нашем сумасшедшем производстве. И о вас… Я… — рассмеялась сквозь слезы. — Сказала, что я влюбилась.

Оба дракона почти одновременно глухо и как-то облегченно выдохнули. Рейвен притянул ближе и уткнулся губами в висок, а Лорен сел на корточки, опуская ладони на мои колени.

— Мама там, я здесь. Но мне стало легче, что она теперь знает… Если поверит в сон.

— Уверен, что поверит, — совершенно серьезно произнес старший. — В такие сны нельзя не верить.

Я кивнула. Очень хотелось домой. В новый дом — Терновый Лог, где огород, деревья, нужно забор после грозы починить.

— А сейчас… а сейчас вы накормите меня десертами, которые я купила на всех. И если Кассиан их уже съел, придется искать нового повара.

Рейвен рассмеялся и встал, потянув меня за собой с ограды. На площадь мы вернулись к закату. Виоланта справилась с прилавком, Кассиан продавал последние порции мяса. Он сунул мне теплый кусок мяса с яблочным соусом, Мирель принесла воды. Это было лучшим доказательством, что новый мир оставил мне взамен старого тепло и любовь.

* * *

До Тернового Лога ночью решили не ехать — слишком поздно закончилась ярмарка. Хозяин знакомого постоялого двора выделил нам всем комнаты, накормил ужином и еще пытался договориться с Рейвеном о новой партии соуса.

Я поднялась наверх раньше них и долго стояла у окна в ночной сорочке и смотрела на темную улицу.

Мама услышала. А завтра мы едем домой.

В коридоре послышались голоса братьев. Рейвен что-то говорил про утренний выезд, Лорен отвечал про телеги. Я, задержавшись у ручки, все-таки открыла дверь. Они уже прошли несколько шагов к своей комнате, но теперь обернулись, глядя на меня.

Сердце забилось быстрее, потому что смелость дала сбой, потому что хотела и одновременно пугалась самой мысли о двоих. Но и отступать больше не собиралась.

— Вы куда собрались? Моя комната здесь, — я открыла дверь шире и отступила, оставляя проход.

Лорен закрыл дверь, но остался возле нее, касаясь ладонями деревянного полотна позади себя. Рейвен первым подошел ближе, провел пальцами по моей щеке и остановился у губ, улыбаясь.

Да, наглецы, вы все правильно поняли, даже если сердце мое выпрыгнет из груди прямо сейчас.

Я сама взялась за рубашку и притянула ближе. И это была совсем не награда за то, как хорошо сегодня поработали — просто любила невозможных, упрямых… И совершенно точно уже оставалась в этом мире.

Рейвен поцеловал меня глубоко, сразу прижал к себе за талию, и я почувствовала его всем телом. Он хотел меня сейчас, тяжело дышал в губы и готов был не сдерживаться.

Я скользнула ладонью под его рубашку. Кожа была горячей, мышцы живота напряглись под пальцами, а Рейвен резко втянул воздух и прижался лбом к моему.

— Еще раз так проведешь рукой, и я тебя накажу, — почти мурлыкнул он, но опасно-низким голосом.

Я, конечно, повторила, намеренно ниже, и его пальцы сильнее сжались на моей талии. Поцеловала в губы и почувствовала, как сзади подошел Лорен. Прикосновения прошлись по плечам, губы коснулись плеча, вызывая дрожь, а руки уже залезли под сорочку, сжимая ягодицы.

Я оторвалась от Рейвена и повернула голову, встречаясь губами со старшим. Сначала медленно.