Призрачная невеста - Шелби Махёрин

– Здесь есть бумага, перья и чернила? – глухо спросила я. – И конверты?

Он помедлил у двери, бросив на меня испытующий взгляд.

– Полагаю, да.

Теперь я сидела за столом и смотрела на упомянутые конверты. Сосредоточилась на тяжести и текстуре, острых углах, блестящей печати владельца лавки. Я подула на вязкий алый сургуч и судорожно вздохнула. Сургуч затвердел и стал похож на…

Я мысленно резко встряхнулась.

«Кровь».

Это уже какая-то нелепица. Я же могу сказать слово. Могу подумать о нем.

Однако мои руки, видимо, были не согласны. Они стремительно заплясали, переворачивая конверты, чтобы спрятать сургуч. Я посмотрела на имена, написанные черными чернилами.

«Черные, как котенок у меня под ногами», – подумала я.

Я вгляделась в написанные мной буквы, в каждый завиток и петельку. Теперь я больше ничего не видела кроме них.

«Черные, как мои волосы, как жилет лавочника. Черные, как…»

Я подняла взгляд. За окном Михал о чем-то спорил с начальником порта.

Даже отсюда я видела его черные глаза.

Посреди торговцев, рабочих порта и рыбаков он выглядел еще более сверхъестественным – неподвижным и прекрасным, абсолютно не похожим на человека. Слишком бледным. Его алебастровая кожа сияла, подобно свету маяка в ночи, яркая и совершенная в контрасте с темным одеянием. К счастью, накидка скрыла разодранную рубашку – почти всю, кроме рукавов. Их я тоже порвала. Начальник порта подозрительно покосился на следы от когтей и отер лоб платком.

Свой плащ Михал отдал мне, чтобы прикрыть мою окровавленную сорочку.

Чтобы успокоиться, я сосчитала котят в корзине. Семь. Они мяукали и отчаянно карабкались по плетеной корзине, чтобы дотянуться до меня. С грустью я наклонилась и погладила каждого из них. В груди кольнуло. Матушка не позволяла держать животных в доме, поэтому у нас с Филиппой никогда не было питомцев.

Я печально вздохнула и выпрямилась. В конце концов Филиппа упросила подарить мне одного из наших коней – Кабо, – и, когда я вступила в ряды шассеров, привела его с собой из отчего дома. Он, наверное, думает, что я его бросила. Наверное, сейчас за ним ухаживает Брижит.

Скорее бы уже Михал пришел.

Одисса, стоявшая у кассового аппарата, внимательно рассматривала карту звездного неба, нарисованную блестящими чернилами, а владелец лавки пересчитывал кроны, аккуратно делая заметки в конторской книге.

– Люсиль проделала путь до Звезды, чтобы купить ее, – с гордостью сказал он. – Еще она купила компас из чистого обсидиана у чародея, которого местные называют Тенью.

– Чародеев не существует, Ив, – рассеянно, но без всякой злости произнесла Одисса, изучая карту. – Надеюсь, твоя дочь заплатила так много денег не из-за того, что какой-то шарлатан называет себя Тенью.

– Ни во что ты не веришь, – усмехнувшись, Ив закрыл кассовый аппарат и нежно похлопал Одиссу по руке. – Вот твой брат поверил бы мне… Кстати, а где Дмитрий?

Она едва заметно напряглась, но Ив, кажется, не заметил. Его глаза озорно блестели. Знал ли он, с кем разговаривал? Знал ли он, что она пьет кровь?

– Крутит романы с местными дамами? Люсиль была бы рада с ним повидаться.

Изобразив на лице улыбку, Одисса положила карту на место.

– Боюсь, Дмитрий сейчас занят другими делами.

«Занят другими делами».

Одисса, в общем-то, не лгала. После своего предательства в канун Дня Всех Святых Дмитрий, наверное, и правда был очень занят. Никто не видел его с тех пор, как он убил Бабетту, выпил кровь у Бо, напал на родную сестру в отчаянной попытке завладеть гримуаром Ля-Вуазен и сбежал из грота. В его оправдание, он верил, будто в книге есть лекарство от его недуга, жажды крови.

Однако едва не погубил нас всех.

Одисса пристально посмотрела на жестяную банку с печеньем у карты звездного неба. Она была напряжена, как натянутая тетива.

К счастью, в эту минуту вошел покупатель и прервал все мысли Ива, которые он мог бы высказать.

Словно ощутив тяжесть моего взгляда, Одисса посмотрела на меня, и я поспешно отвела глаза. Разложила конверты на столе: Жан-Люку, Брижит, Лу. Чуть дрожащими пальцами я положила последний конверт. Пальцы задрожали в ту минуту, когда я села писать письма. Я посмотрела на свои ногти, под которыми темнела засохшая коричневая кровь, чтобы не представлять лицо Лу, когда та проснется утром и не увидит меня.

«Коричневые, словно осенние листья. Словно желуди или кофе из каштанов».

Лу заслуживала куда большего, чем просто письма. Все мои друзья заслуживали большего, но я не могла заставить себя попрощаться с ними. Да, я ужасная трусиха и отвратительная подруга, но, если вернусь в дом Лу и Рида, если снова окажусь в их веселой кухне с медными котелками и пышными пионами, останусь уже навсегда. И в конце концов наврежу кому-нибудь из друзей, как уже навредила Жан-Люку, а этого я не могу допустить. Не могу допустить подобного снова.

«Ни за что!»

Я зацепилась за эту мысль каждой частичкой своего тела. Она стала для меня необходима, превратилась в спасательный плот, и пускай эта мысль не будет поддерживать меня вечно, сейчас она помогала мне. Этот плот отнесет меня на Реквием, где я должна… как-то искупить совершенные ошибки. Должна все исправить.

Я провела пальцем по острым углам конверта, напряженно размышляя.

Три года назад – в тот вечер, когда я впервые вышла в свет, – я стояла в одиночестве наверху парадной лестницы нашего дома и разглядывала красивых гостей в бальном зале. Когда я смотрела на их незнакомые лица и свою пустую бальную книжку, меня едва не стошнило. Матушка отказалась пригласить Рида на званый вечер. У него не было ни титула, ни состояния, но я все равно хотела выйти за него замуж. Ни с кем другим я бы не стала танцевать.

– Все будет хорошо, – горячо заверила меня Филиппа и сжала мои руки, затянутые в перчатки. – Все мужчины сегодня будут жаждать познакомиться с тобой, ma belle. Помяни мое слово, нам с матушкой еще придется отгонять их от тебя палкой.

Я растерянно посмотрела на нее широко распахнутыми глазами.

– А если они не пожелают знакомиться?

К нам подошла матушка. Как обычно, она выглядела уверенно и строго.

– Как ты захочешь, – коротко сказала она, – так и будет. Все в твоих руках.

Она деловито ущипнула меня за щеки и потянула вниз.

«Как ты захочешь, так и будет».

Бессмысленные слова, несомненно, и все же ее совет… помог мне в тот вечер. Под