Любимица Жнеца - Афина Шторм

— Ты сумасшедшая, — выдыхает он.

— Я сборщица мусора, — отвечаю я, дрожа и прижимая к себе обожжённую руку. — То же самое, только истории интереснее.

Корабль содрогается. В эфире звучит напряжённый голос Сарена:

— Фланг чист. Сейчас, Тея. Что бы у тебя ни было — сейчас!

Я жму на кнопку «Отправить».

В течение четырёх секунд «Пустой удел» выплёскивает в космос правду трёх столетий: надтреснутый голос мёртвого историка, последние свидетельства уничтоженного мира, имена механизмов, если не имена людей, — всё это со скоростью света устремляется к каждому миру, достаточно близкому, чтобы услышать. Четыре секунды. Затем помехи обрушиваются снова, и канал закрывается.

Но четырёх секунд оказывается достаточно, ведь выпущенный на свободу свет не прекращает своего движения.

Доказательства не заставляют себя ждать. Флот Даксиры, нацелившийся нанести решающий удар, колеблется — и на открытых частотах внезапно возникает активность. Пост прослушивания Коалиции подтверждает получение сообщения. Станция связи Трезубца передаёт сообщение командованию. Независимые станции, пиратские сети — десятки голосов одновременно задают один и тот же вопрос сквозь статические помехи: «Это правда?»

Истина на свободе, она теперь повсюду, и уже не существует такой версии сегодняшнего дня, в которой наше убийство могло бы всё исправить.

Голос Даксиры прорывается на наш канал в последний раз, и в нём больше нет былой элегантности.

— Глупые, сентиментальные твари, — кричит она, и теперь в её голосе звучит настоящий, неприкрытый страх. — Вы хоть понимаете, что натворили? Кого только что разоблачили? Они сожгут весь этот сектор, лишь бы похоронить ваше сообщение. Вы никого не спасли! Вы подписали смертный приговор каждому в этом квадранте, начиная с себя.

— Возможно, — отвечаю я. — Но теперь им придётся делать это при свете. На глазах у всех. Это всё, что нам было нужно — заставить их совершать свои дела там, где это увидят. — Я наклоняюсь к микрофону: — Однажды ты сделала из меня фитиль, Даксира, но тебе стоило проверить, в какую сторону он направлен.

Она не отвечает словами. Она отвечает всем, что у неё осталось. Её флагман разворачивает все орудия на «Пустой удел», больше не намереваясь захватить нас. Только уничтожить. Убить вестника, хотя послание уже ушло, — потому что некоторые люди предпочтут остаться правыми в своей тьме, чем признать, что свет вырвался наружу.

Флагман Даксиры разворачивает на нас всю свою огневую мощь, и с ледяной ясностью, что помогала мне выживать тридцать восемь лет, я понимаю: «Пустой удел» не продержится и минуты. Нам нечем ответить на этот залп. Сигнал отправлен, правда выпущена на свободу, но всё это окажется бессмысленным, если их пушки прикончат нас раньше, чем мы успеем выползти из зоны поражения.

На доске остаётся всего один ход, и я всю жизнь отказывался становиться тем капитаном, который решается на него.

— Ваша, корабль на тебе, — приказываю я, уже поднимаясь из кресла.

Она поворачивается ко мне своей стороной с искалеченным рогом и читает по моему лицу, как научилась за пятнадцать лет.

— Нет. Что бы ты ни задумал — нет.

— Флагман не сможет стрелять, если будет истекать кровью изнутри. Их пушки замолкнут, как только их собственные палубы превратятся в зону бедствия. — Я смотрю на тактическую панель, на шесть кораблей и на тот единственный, что мне нужен. — Я проникну на борт и создам ситуацию, которую будет слишком дорого игнорировать. Это единственный способ выиграть время для отступления.

— Создашь ситуацию? — сухо уточняет Ваша. — Ты хочешь сказать — в одиночку?

— Именно. Я не стану жертвовать ни одним из наших сверх того, что требует арифметика, а сейчас она требует одного.

Впервые это действительно так, и впервые этот «один» — я; и я обнаруживаю, что могу принять эту цену, не дрогнув, хотя на кону стоит моя собственная жизнь.

Услышав всё с поста передатчика, Алтея быстрым шагом подходит ко мне и сжимает кулак на ремне моей разгрузки — не для того, чтобы остановить, а чтобы убедиться в моём решении.

— Ты вернёшься, — тихо и яростно говорит она; метки связи по-прежнему свежи на нашей коже. — Не для того я выжила в потоке и рухнувшем городе, чтобы похоронить тебя в последний час. Что бы ты там ни собирался сделать — делай быстро, возвращайся домой и закончи то, что мы начали.

— Я намерен это сделать, — обещаю я, прижимаясь лбом к её лбу всего на один вдох, чувствуя, как связь ярко и ровно пульсирует между нами. — Теперь у меня есть будущее. Я не собираюсь погибать в прошлом.

Затем я отпускаю Тею, потому что Ваша уже ведёт наш корабль вплотную к борту флагмана, и я пересекаю пустоту между кораблями сквозь вакуум и огневые лучи — в одиночку, потому что некоторые долги капитан не перепоручает, и потому что единственный способ помешать флагману убивать мой экипаж — оказаться внутри него и стать проблемой поинтереснее.

Кэйлис пробивает мне дыру в их корпусе последним подрывным зарядом, и я врываюсь внутрь так же, как проходил сквозь группы абордажников, — только на этот раз не сдерживаюсь: на «Пустом уделе» больше нет никого, перед кем мне нужно осторожничать, и женщина, научившая меня, что я нечто большее, чем просто оружие, заодно, сама того не ведая, научила меня, когда именно стоит им стать.

Команда Даксиры — наёмники, а не её сторонники, и наёмники поступают разумно, когда Жнец вскрывает их коридор, как консервную банку: они убираются с дороги. Я позволяю им. Они не моя цель.

Те, кто не отступают, показывают остальным, почему стоит это делать. Я прохожу сквозь передовой отряд Даксиры, как буря сквозь забор, — не с яростью (ярость громка и медлительна), а с той холодной расчётливостью, что три столетия выживания вложили в мои руки. Я не испытываю удовольствия, но и времени на это не трачу. Где-то позади меня «Пустой удел» спасает жизнь моему клану, выигрывая секунду за секундой, и каждый вдох, что я трачу в этом коридоре, — это вдох, который Ваше придётся оплатить ценой наших гибнущих орудий.

А потом я добираюсь до рабочих отсеков и замедляюсь, потому что не был к этому готов.

Они в цепях. Гребцы Даксиры, её грузчики и разнорабочие — все они прикованы к своим постам дешёвыми ограничителями, какие