Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— Нет, — прорычал северянин, покачав головой.

— Больше я не останусь такой безоружной и беззащитной, — огрызнулась я.

— Думаешь, я настолько туп, что позволю тебе носить оружие?

Я подошла, пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на него.

— Придётся снова связать и нести меня, потому что без оружия я отсюда не уйду. — По медлительности движений, поту на виске было видно, что снадобье действует сильнее, чем он показывает. Нести меня — значит истратить остаток сил.

На челюсти снова дёрнулась та же мышца, он шумно выдохнул через нос.

— Если пустишь это против меня…

— Отрежешь волосы, поняла. — После случившегося я осознала, как глупо было переживать из-за срезанных волос. Всего лишь волосы. Отрастут.

Но нож… он однажды пригодится для побега, чтобы убить его, если придётся.

— Нет, kanin. — Он прижался ко мне всем телом, глядя сверху с глумливой усмешкой. — Я отрежу тебе кисти.

Когда мы поднялись на главный этаж, дом казался жутко живым, словно мужчина мог вернуться в любую минуту. В комнате витало нечто призрачное, скорбь по тем, кого не услышали, чьи тела лежали в банках в подвале.

«Учишься менять меню. Пока не начнёшь этого жаждать. Пока слюни не потекут. Пока не захочешь сильнее всего остального».

Огонь в очаге потрескивал и щёлкал, на столе всё ещё стояла наша посуда, всё выглядело точно так, как мы оставили. Вместе с котелком похлёбки на столе.

«Это был последний скот».

«Нельзя упускать возможность, когда скот сам входит к тебе в дверь».

Где-то в глубине мозга я уже соединила части, но его слова поставили их на место. Кусочки мяса, которые я проглотила. Прилив тошноты согнул меня, я давилась, всхлип сдавил горло, когда поняла, что было в супе.

Плоть Воронов.

Я плевалась и скребла язык; по коже словно ползали мурашки, там гноился след мяса Ворона, крошечные кусочки проскользнули в горло и гнили в желудке. Паника отняла дыхание, движения становились всё истеричнее. Нужно вывести это из тела. Очиститься от последней крупицы того, чем он накормил.

— Хватит. — Ночной Ворон схватил запястья и отвёл руки, пока я пыталась извергнуть всё оставшееся. — Нет на это времени.

— Это было на жертве, верно? — Я указала на свой лиф. Ответ знала, но он стал реальнее, когда тот утвердительно кивнул. — Там столько нарядов. — Я посмотрела к комнате с одеждой. — Детские вещи… — Икнула, хватая воздух. — Как можно такое делать?

— Отчаяние в борьбе за выживание стирает общественные нормы или мораль. Делаешь то, что необходимо, чтобы выжить.

— Делаешь что необходимо? — взвизгнула я. — Он ел плоть Воронов!

— Вообще-то в истории Вороны в других мирах бывали известны как каннибалы.

— Что? — Я мигом сосредоточилась на нём. — Полная ложь.

— Полагаю, в твоих учебниках такого не пишут, людям не особенно хочется это знать, но это правда. Не бойся, кролик, не думаю, что тебе вдруг захочется грызть мои почки.

Я вздрогнула, живот забурлил тошнотой.

Он взглянул сверху, отблески пламени скользили по лицу; взгляд нахмуренно остановился на серебристых волосах.

— Нужен плащ.

Я заморгала. Он проворчал и тяжело ушёл в спальню. Спустя мгновение вернулся с двумя плащами и парой поношенных женских сапог для меня.

— Сними эти бесполезные штуки и надень вот это. — Он указал на хлипкие свадебные туфли в грязи.

Я покачала головой, скорбно глядя на вещи. Когда-то их носила женщина. У неё была жизнь, может, дети и муж, а теперь остались лишь обувь и одежда, некогда принадлежавшие ей.

— Думаешь, тому человеку ещё есть до этого дело? Надевай. — Он сунул мне плащ, бросил сапоги к носкам туфель. — Надо идти.

Я медленно втянула воздух, набросила плащ на плечи и обула более крепкие сапоги. Дешёвая шерсть царапала кожу, к ней ещё цеплялась сущность той женщины. Хотелось сорвать, выбежать из дома и вычистить всё это место из памяти.

Пока я завязывала шнурки, рука северянина метнулась и схватила клинок, который я сунула в карман юбки.

— Что? Нет! — Я кинулась за ним, пытаясь вернуть. — Ты сказал…

Он схватил меня за горло, удерживая на месте; лицо ожесточилось.

— Такая, блядь, доверчивая и наивная. Ты бы здесь одна и дня не прожила, kanin. — Голос был жёстким. — Ты правда решила, что я позволю тебе носить оружие? — Он притянул меня, пока нос не коснулся моего. — Не забывай, кто ты для меня. Мы не друзья и не товарищи. И уж точно не позволю взять оружие против меня. Особенно так близко к границе.

— Ты чудовище, — прошипела я; хватка была достаточно сильной, чтобы выдавить эти слова с трудом.

— Правда? — фыркнул он. — Стоим в доме, где хозяин пытался тебя съесть, а чудовищем называешь меня. — Покачал головой. Убрав ладонь, схватил за руку и потащил к двери.

Выйдя в сумеречный свет, мы остановились на крыльце. В горле от ужаса оборвался хрип.

Перед домом собрались шесть мужчин в тёмных плащах с капюшонами, верхом на чёрных конях. Крайние всадники держали горящие факелы. Пламя заливало их багроватым светом, смазывая черты лиц, но высвечивая смертоносные косы за спинами. На плащах была вышита, похоже, алая J.

У огромных лошадей была гладкая чернильная шерсть и обсидиановые глаза, даже не отражавшие пламени, словно созданные слиться с тенями и оставаться невидимыми. Под кожей выпирали жилы и мышцы, делая их пугающими и грозными, а не красивыми и изящными, как лошади Сильвервейла. Крупнее всех коней, которых я видела. Один жеребец раскрыл пасть, издав рёв и показав зубы. Остальные звери один за другим последовали за ним: застучали копытами и заржали. Сердце грохнуло в груди, я отшатнулась со вздохом.

Хугин-Мунин.

У них были клыки.

Сверху и снизу четыре заострённых кинжала щёлкали в нашу сторону, слюна капала из пастей на сухую землю.

— Ну-ну… посмотрите, кто тут. Ночной Ворон и Дневная Ворона. — Мужчина посередине говорил низким голосом с гнусавым оттенком. — Просто любопытно, куда вы собрались? Мы только приехали.

«Может, даже не поделюсь с остальными». Слова мужчины вернулись ко мне. «Нужно поторопиться, пока не приехали».

Остальные приехали.

— Скот ведь не должен убегать, верно? — спросил товарищей один из державших факел. Голос казался моложе, с тревожащей весёлостью.

— Нет. Совершенно точно не должен. — Снова заговорил тот, что посередине. — От нас.

— Возьми нож у меня сзади за поясом. — Северянин пробормотал так тихо, что я чуть не пропустила, не сводя глаз с группы. — Медленно.

По