Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

лице не было обвинения, но настороженность стала глубже.

— Дом не принимает тебя, — сказал он.

Малена словно ждала этих слов. Не испугалась, не обиделась, только опустила глаза на порог

с лёгкой печалью.

— Или дом показывает, что с ним что-то не так. Я не могу войти, Корвин, а ты сам видел:

дети внутри. Разве это не тревожно?

Хороший ход.

Если Лунный дом не пускал её, значит, виновата не она, а дом. Если дети чувствовали себя

хуже рядом с ней, значит, дом опасен. Если я не позволяла войти, значит, скрывала. Всё

оборачивалось так гладко, что я почти восхитилась бы, не стой за моей спиной трое детей, чьи

круги гасли от её близости.

Из коридора донёсся шум.

Сначала быстрые шаги Тайра. Потом сдавленный вскрик Нэи. Потом глухой стук, будто что-то

маленькое упало на пол.

Я развернулась и бросилась в дом, оставив дверь открытой.

В детском крыле свет изменился. Окно Тайра, ещё недавно показывавшее лес, потемнело. Ленты

в сундуке Нэи лежали тусклыми, как простая ткань. Маленький очаг Лиса светился едва-едва, а

сам Лис лежал на полу рядом со своей комнатой, свернувшись на боку.

— Лис!

Я опустилась рядом. Он дышал, но очень мелко, и пальцы его больше не держали деревянного

зверька. Игрушка откатилась к стене. Нэя стояла над ним, дрожа всем телом, обеими руками

закрыв рот. Тайр метался между Лисом и коридором, не понимая, кого защищать первым.

— Она пришла, — сказал он хрипло. — И всё погасло.

За моей спиной появился Корвин.

Он увидел Лиса на полу и побледнел.

— Что с ним?

— Отойди от двери, — сказала я. — Закрой порог.

Корвин понял сразу. Он развернулся, но было поздно: Малена уже стояла в передней. Не

переступила родовой круг полностью, только вошла на одну доску за порогом. Формально — почти

ничего. По сути — достаточно, чтобы детское крыло задохнулось.

— Боги, — прошептала она так искренне, что любой чужой человек поверил бы. — Что здесь

происходит?

Нэя издала тонкий, сорванный звук. Голос ушёл у неё на моих глазах: она открывала рот,

пыталась позвать Лиса, но ни одного слова не вышло. Её тень отпрянула к стене.

Тайр бросился к Маленe.

Не с молотком. Без оружия. Просто как волчонок, который увидел, откуда пришла беда. Корвин

перехватил его за плечи раньше, чем мальчик добежал до передней.

— Не трогай её! — рявкнул Тайр. — Не пускай её!

— Тайр, стой.

— Она делает! Она всегда делает так, что потом все говорят, будто это мы!

Корвин удержал его, но не встряхнул, не приказал замолчать. Я видела, как тяжело ему даётся

это удержание без силы. Тайр бился в его руках, а Корвин впервые не пытался победить сына —

только не дать ему сорваться.

Малена приложила ладонь к груди.

— Тайр, милый, я понимаю, ты напуган…

— Я не милый!

От его крика окно на лес в его комнате вспыхнуло чёрно-зелёным светом, но тут же погасло.

Тень Тайра на полу поднялась дыбом, волчья, рваная, и отступила от него на шаг. Мальчик

увидел и замер. Вся ярость ушла из лица, оставив ужас.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет…

— Тайр, смотри на меня, — сказал Корвин.

Но мальчик смотрел на свою тень.

Я прижала ладонь к полу рядом с Лисом и позвала дом не словом, а именем. Роун. Веста Роун.

Не жена. Не бывшая. Хозяйка, если дом всё ещё признаёт меня.

Линии в полу отозвались слабо. Недостаточно.

Малена шагнула ещё на полдоски внутрь.

— Вот видишь, Корвин? Дом не удерживает их. Он усиливает повреждение. Веста не виновата,

она просто не понимает, с чем имеет дело. Нужно вывести детей, пока…

— Замолчи, — сказал Корвин.

Слово упало в переднюю тяжело.

Малена застыла.

Я тоже подняла голову.

В голосе Корвина не было крика. Но в нём впервые за всё время не осталось привычного

уважения к её мягкости. Он смотрел на неё так, как должен был смотреть ещё в тот день, когда

она объясняла детям, что “лишнее само отойдёт”.

— Корвин, — произнесла она осторожно. — Я пытаюсь помочь.

— Тогда выйди за порог.

На лице Малены на мгновение мелькнуло нечто настоящее. Не страх. Досада. Быстрая, тонкая,

едва заметная. Потом она снова стала печальной и прекрасной.

— Если я выйду, ты решишь, что виновата моя близость. Но ты же понимаешь, это может быть

совпадением. Дом реагирует на меня, потому что я связана с будущим твоего рода. Старые

печати часто отвергают новый круг.

— Выйди, — повторил Корвин.

Лис на полу слабо шевельнулся. Маленький очаг в его комнате мигнул и почти погас.

Я сняла со своего запястья серую пыльную ленту, которую Нэя утром оставила на столе, и

осторожно положила её рядом с ладонью девочки.

— Нэя, возьми. Не говори. Просто возьми.

Она дрожала так сильно, что не сразу смогла разжать пальцы. Тайр всё ещё стоял в руках

Корвина, но больше не рвался вперёд. Он смотрел на Лиса, и лицо его было белым от бессилия.

Нэя взяла ленту.

В её комнате тихо звякнул сундук. Одна из лунных лент выползла из-под крышки, легла на пол

и потянулась к детскому крылу. За ней вторая. Третья. Они не атаковали Малену, не обвивали

её ноги, не делали ничего, что можно было бы назвать нападением. Просто выстроились между

ней и детьми мягкой границей.

Малена посмотрела на ленты, и в её