Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

она прятала лучше, чем ненависть.

— Это уже опасно, — сказала она людям Совета за порогом. — Вы видите? Дом проявляет

самостоятельную волю против избранницы альфы.

— Ты пока не избранница дома, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

И впервые улыбнулась не для свидетелей. Едва заметно, уголком губ. Так, чтобы поняла только

я.

— А ты уже не избранница альфы, Веста.

Удар был рассчитан точно.

Вчера, позавчера, в зале Совета — он попал бы глубже. Сейчас во мне что-то дрогнуло, но не

рухнуло. За моей спиной лежал Лис, Нэя держалась за ленту, Тайр учился не кидаться в огонь,

а Корвин стоял между Маленой и детьми, впервые выбирая не удобный порядок.

— Верно, — сказала я. — Именно поэтому я не обязана улыбаться вам на своём пороге.

Корвин выпустил Тайра, убедившись, что тот больше не бросится. Потом подошёл к Малене. Не

близко, но достаточно, чтобы она поняла: он не просит.

— Ты уйдёшь сейчас.

— Совет потребует объяснений.

— Я дам.

— Они не примут слов бывшей жены как доказательство.

— Я не предлагал им её слова. Я дам свои.

В передней стало тише.

Малена посмотрела на него. В её лице наконец появилась трещина, тонкая, почти красивая. Она

не ожидала этого. Возможно, рассчитывала, что Корвин будет сомневаться, как всегда: между

Советом и детьми, между привычной властью и живой болью, между тем, что видит, и тем, что

ему объяснят.

Но Лис лежал на полу. И даже Корвин не мог больше назвать это порядком.

— Ты ошибаешься, — сказала Малена мягко. — Ты устал и испуган. Дети дороги тебе, и Веста

пользуется этим, даже если сама не понимает.

Тайр зарычал. Не по-взрослому, не грозно. По-детски, сорванно, но в этом звуке впервые

прорезалось что-то волчье. Его тень дёрнулась к нему, потом снова отступила.

Корвин не обернулся.

— Не произноси её имя так, будто она виновата в том, что я наконец смотрю.

Малена побледнела.

Я опустила голову к Лису, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь видел моё лицо. Эти слова

не были извинением. Не были признанием того, что он сделал со мной. И всё же они сдвинули

что-то в воздухе. Не между мной и Корвином — нет, до этого было далеко. Между ним и той

ложью, которой его кормили годами.

Малена отступила.

Как только её нога сошла с доски передней на порог, лунные печати вспыхнули. Нэя резко

вдохнула, будто ей вернули воздух. Ленты поднялись над полом и мягко опали. Маленький очаг

Лиса разгорелся, всё ещё без пламени, но ярче. Мальчик закашлялся и открыл глаза.

— Тёплая луна? — прошептал он.

Я наклонилась к нему.

— Здесь.

— Она звала не моим именем.

— Больше не зовёт.

Не знаю, имела ли я право обещать это. Но в тот момент Лису нужен был не закон, не

магическая точность, не осторожное “посмотрим”. Ему нужно было услышать, что кто-то стоит

между ним и чужим зовом.

Корвин подошёл на шаг, но остановился, не вторгаясь в круг.

— Лис.

Мальчик посмотрел на него, устало, с обидой, которую не умел выразить.

— Папа, скажи ей не приходить в мою темноту.

Корвин сжал челюсть.

— Скажу.

— Не как альфа.

Эту фразу произнёс Тайр.

Корвин повернулся к нему.

— А как кто?

Тайр обнял себя за плечи и вдруг стал очень маленьким на фоне высокого дверного проёма.

— Как папа.

Малена стояла уже на крыльце. Люди Совета смотрели на происходящее с напряжённым вниманием.

Им было что передать Грегору. Слишком много. Дом не пустил Малену. Дети ухудшились рядом с

ней. Корвин не позволил ей остаться. И всё это произошло при свидетелях.

Малена поняла то же самое.

Её лицо снова стало безупречным.

— Я уйду, — сказала она. — Ради спокойствия детей. Но Корвин, ты должен понимать: если дом

реагирует так бурно на моё присутствие, Совет сочтёт это угрозой. Не мне. Стае.

— Совет сочтёт то, что я скажу ему считать, пока речь идёт о моих детях.

— Так говорил твой отец, когда принимал первое неверное решение.

Корвин застыл.

Орис, стоявший у входа в детское крыло, поднял голову. Тайр перестал смотреть на Лиса. Я

почувствовала, как Лунный дом отозвался этой фразе — где-то далеко, в закрытой части,

щёлкнул ещё один замок.

Малена заметила. Её глаза на мгновение стали внимательными.

Она знала, куда бьёт.

— Я пришла помочь, — сказала она уже тише. — И приду снова, когда ты будешь готов слушать

не только испуганные стены.

— Нет, — ответил Корвин. — Без моего разрешения ты больше не подойдёшь к этому дому.

— А если Совет разрешит?

— Совет не отец моим детям.

Вот теперь она действительно замолчала.

Не надолго. Малена умела быстро возвращать себе лицо. Она слегка склонила голову — мне,

Корвину, дому, свидетелям, всем сразу.

— Тогда я надеюсь, Веста понимает, какую ответственность взяла на себя.

— Понимаю, — сказала я.

— Сомневаюсь. Ответственность за детей альфы — это не только тепло очага и красивые ленты.

Нэя за моей спиной едва слышно произнесла:

— Лучше ленты, чем верёвки.

Малена услышала.

И Корвин услышал.

В этот раз лицо у него изменилось так, что даже она не смогла сделать вид, будто ничего не

произошло. Он посмотрел на запястья Нэи, на ленту, которая лежала свободно и не оставляла

следов, потом на Малену.

— Уезжай, — сказал