Серенада для железной гномки - Светлана Алимова

Иштван сделал это и Оршоя переоделась в ночную рубашку. С облегчением плюхнулась на огромную двуспальную кровать лицом вниз и затихла. Кровать гномы поспешно делали под рост Иштвана и явно перестарались: она была исполинских размеров. Несколько минут спустя он лег рядом, уже в тонкой ночной сорочке и свободных штанах. Расслабленно закинул руки за голову и глубоко вздохнул.

— Вот я и женат. Жена у меня красавица, умница, магистр боевой магии, гордость клана Железный кулак и любимая дочь в семье. А я — очень хороший гном. Так о нас говорят мои новые родственники, — в его голосе проскользнула ирония, — кстати, Оршоя, если у гномов высокий рост считается уродством, я для тебя тоже «страшненький, но хороший»?

— Нет. Ты красивый, — несколько удивленно ответила Оршоя, — я привыкла к высоким расам вокруг и не считаю это уродством.

— А что во мне красивого?

— У тебя очень красивая борода. Мне всегда нравилось, как ты ее стрижешь и как ухаживаешь за ней.

— Хм. Слушай, а ведь мужчины-гномы все носят бороды. И гномки, должно быть, привыкли к этому. Тебе не нравятся безбородые мужчины?

— У гномов мужчина без бороды — это мальчик, юнец, — пояснила Оршоя, — в юности с таким можно целоваться и держаться за руки. Но замуж за юнца я не пошла бы, мне нужен взрослый мужчина. Я знаю, что у людей и орков по-другому, а у эльфов борода и вовсе не растет. Бедняги. Не повезло им. Так и проходят всю вечность безбородыми юнцами.

Иштван рассмеялся.

— Да уж. Хорошо быть человеком: хочешь растишь бороду, хочешь сбриваешь.

— Еще у тебя очень красивые руки, — добавила Оршоя.

— Руки? Вроде руки, как руки, — озадачился Иштван, разглядывая правую ладонь с обеих сторон.

— Они очень ловкие, гибкие, сильные, в них спорится все за что бы ты ни взялся. Я люблю наблюдать как ты что-то делаешь: готовишь, мастеришь украшения из клыков огров или исцеляешь, — сказала Оршоя, — и хочу попросить… то есть, если ты не против…

Она замолкла, засомневавшись в себе. Они с Иштваном супруги и просить такое нормально. Не захочет, откажет. Но все-таки… может, не стоило наглеть? Иштван и так много ей дал.

— Что?

— Неважно. Забудь, — Оршоя окончательно смутилась и уткнулась лицом в подушку.

Иштван замер. Напрягся, а потом ровным голосом заметил:

— У нас сегодня брачная ночь. Мы можем сделать все, что ты пожелаешь. Ты хочешь заняться любовью?

Оршоя покачала головой.

— Я устала и хочу другого: однажды у меня защемило спину и ты размял ее. Всю, от шеи до поясницы. Словно заново собрал из кусочков. Я тогда растеклась от удовольствия и потом спала очень хорошо. У тебя сильные и чуткие руки, Иштван. Можешь снова так сделать или ты тоже устал? Если устал, тогда не надо, просто ляжем спать.

Иштван оживился.

— Ах, вот ты о чем! Меня этому научил один восточный лекарь. Рассказывал о благотворном воздействии на кровоток и мышцы, говорил, что эта штука творит чудеса и исцеляет без магии. Но ты одна из немногих, кто согласился ее испытать: женщины думали, что я пристаю к ним, а мужчины косились, как на дурачка. Я сделаю. Хм. А остальное делать не будем?

— Зачинать ребенка? Нет. Я устала и не хочу сегодня, — ответила Оршоя, спуская ночную рубашку до пояса.

— А гномы не проверяют, как прошла брачная ночь?

— Нет. В чужую постель лезть не принято. Да и что делать, если муж с женой не хотят ласки именно в эту ночь? Не заставлять же их?

— Верно. Думаю, в браке, как и в борьбе со злом, важнее всего доверять друг другу, — заметил Иштван, аккуратно убирая волосы Оршои в сторону и начиная разминать ей спину, — а с этим у нас проблем никогда не было.

Оршоя расслабилась: прикосновения Иштвана доставляли ей удовольствие. Уносили тревоги и усталость, и погружали в сон.

— У тебя волшебные руки, — сонно пробормотала она, — ты — настоящий маг. Самый лучший.

— Спасибо.

— Научи меня потом. Я тебе тоже так сделаю, — пообещала Оршоя, засыпая.

Иштван вновь тихо засмеялся.

— Научу. Хоть узнаю, что неприличного люди видели в лечебном прикосновении к спине. Знаешь, что бы ни ждало нас в будущем, я буду вспоминать эту ночь с удовольствием. И этот день тоже.

Но Оршоя уже не слышала его, провалившись в крепкий, глубокий сон.

* * *

Спустя неделю Оршоя и Иштван вернулись в Обсидиановый шпиль. Табличку у входной двери все еще не заменили и Оршоя недовольно подумала, что надо решить это, но вначале занялась более важным делом: обучением Иштвана боевой магии. Она навестила собственного наставника, получила от него пару толковых советов, составила учебный план и показала его Иштвану, прося отметить известные и ненужные ему чары.

— У тебя хорошо развита магия земли, но, увы, научить тебя чарам этой стихии я не смогу: я использую лед, воду и огонь, — пояснила Оршоя, — но я достала самые мощные чары земли: разверзание земной тверди, каменный кулак, поглощающее древо, грязевая ловушка, землетрясение, зыбучие пески и создание живого леса. Ты сможешь освоить их самостоятельно. Я с удовольствием посмотрю. Начнем учебу с базовых атакующих чар всех стихий. Это несложно, часть из них ты знаешь, но так-то их несколько десятков. Знать ты будешь все, использовать от силы пять удобных и любимых. Так обычно получается у большинства магов.

Иштван изучил учебный план и несколько удивленно спросил:

— Это обучение на семь лет? Заклинаний, конечно, много, но, мне кажется, я освою все года за три максимум.

Оршоя кивнула.

— Ты да. Но ты взрослый, сильный и талантливый маг. Ученики обычно дети или подростки, с разными способностями и желанием учиться. Кроме того детям нельзя давать слишком опасные чары. На каждое заклинание мы со Скаей писали доклад о пользе и опасностях его применения и вели долгие беседы с наставником об этом. Заодно учились читать и писать. Да и осваивали все медленнее. Так что семь лет это срок для юных учеников. Я опустила теорию магии, потому что тебе она не нужна. Сам почитаешь, если захочешь. Однако учти: это — основа, базовый минимум, которым должен владеть любой боевой маг. Магистр будет учить и практиковать куда более сложные вещи, многие из них не получатся сразу. Я знала огненный шторм с юности, но он не давался мне до той битвы, в которой погибли Бэвил и Энвер. А Ская уже в двадцать два года легко управлялась с ним.

— А эти ученические записи у тебя сохранились?

— Да.

— Можешь дать мне