Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

— А-а, это она про кроликов, — устало вздохнула старуха, уже не чая, как бы от нас быстрее избавиться.

Мы прошли мимо яблонь к клеткам, и я сразу направилась к той, где в одиночке теперь сидел мой «общажный» подменыш. Кролик, оказавшись наедине с кучей травы, на радостях зарылся в её гущу и смачно хрумкал, одни уши и бело-чёрная спинка наружу торчали. Которую, приоткрыв дверцу, я и погладила.

Он даже ухом на это не повёл, продолжая набивать брюхо. Справедливо полагая, что подобная «халява» может в любой момент кончиться и вновь придётся делиться жратвой с соплеменниками.

— Понравился тебе? — хмыкнул Шарот, глядя на моё сияющее лицо.

— Понравился-понравился, всем детям кролики нравятся, — проворчала старуха, ответив вместо меня, и тут её словно осенило. — А ведь верно! Берите, дитятки, кролика за работу, и будем в расчёте! Только не из этой клетки, вон из тех выберите себе какого-нибудь.

Для виду «расстроившись», что этого кролика брать нельзя, я побродила возле клеток-общежитий. Шарот пристроился рядом, якобы тоже рассматривая их жильцов с интересом.

— Лика, нам деньги нужны, — прошептал мне. — Выбери потом питомца в зверинце и играй с ним, сколько влезет. Я даже в домик его брать разрешу… Только не Дарка и не барба́ка. Хорошо? Не бери кролика.

Посмотрев ему прямо в глаза, я, чтобы старуха не заметила, покачала головой и погладила его по щеке — верь мне! — решительно полезла в клетку за крольчихой.

Бедняжка, попав из одиночных хором в хаос, в шоке забилась в дальний угол и сидела там, нервно дёргая носом.

Когда я ухватила её за шкирку, она вытянулась и её передняя часть с головой стала совсем неотличима от того кроля, которого я прописала вместо неё. Однако задняя часть весомо выдавала мою диверсию. Поэтому, мысленно попросив у животинки прощения, я тут же зажала её подмышкой так, чтобы увесистый зад кролика был у меня за спиной, а старухе было видно только худую голову и грудку.

В бабке колыхнулось подозрение, она бросала взгляды на одиночку с подменышем, на кролика у меня в руках и обратно. Но, услышав, что орк сдался, и мы берём плату пушистиком, засуетилась, торопясь нас выгнать:

— Вот и хорошо, вот и славно. Ступайте-ступайте, а то мне лекарство пора выпить и прилечь, — принялась чуть ли в спину толкать.

Я старательно держалась перед Шаротом, чтобы скрыться из обзора старухи, а оказавшись за калиткой, перехватила крольчиху так, чтобы и будущей мамаше было комфортно, и мне удобно её нести.

Сияя, точно выиграла супер-приз, смотрела, как орк понуро вышел со двора, а старуха спешно заперла за ним калитку и тут же спряталась в доме.

Когда Шарот поравнялся со мной, я попыталась его успокоить, показывая крольчиху у меня в руках. Но великан равнодушно окинул взглядом и прошёл мимо:

— Давай найдём тенёк и отдохнём немного. Думаю, на рынок нам идти уже не резон, — буркнул он мне на ходу.

«Прощайте», — прошелестело у меня в голове, я оглянулась на старухину калитку и обмерла: возле неё стоял бородатый старичок ростом мне по колено и махал рукой.

Бегом догнав Шарота, я дёрнула его за рукав, привлекая к себе внимание, и принялась тыкать пальцем в сторону этого странного дедка. Орк обернулся в указанном мною направлении.

«Удачи», — вновь услышала я еле различимый шелест в голове, старичок поклонился нам в пояс и исчез.

Я посмотрела на Шарота, ожидая разъяснений.

— Хм, — глубокомысленно выдал он, помолчал и вынес вердикт: — В тень надо.

Мы углубились в город, нашли тихий тенистый переулок и уселись на ступени заднего входа какого-то магазина. Устроив крольчиху у себя на коленях, я поглаживала её, чуть не мурлыча от счастья. Моя добыча смирно лежала и не делала никаких попыток сбежать.

Орк хмурился, задумчиво пожёвывая сорванную тут же у ступеней травинку, пялился в пустоту, явно гоняя в голове невесёлые мысли.

— Что ж, — наконец выдал он, — хотя бы теперь есть что пару раз поесть, — и посмотрел на Рябушку.

Да, я уже дала ей имя. Потому как этой ушастой красавице в моих планах суждено было стать курицей из сказки. Той, что несла золотые яйца.

Услышав, что Шарот намеревается её сожрать, я прикрыла Рябушку собой, отчаянно качая головой и дав ему понять, что забивать её не позволю. Орк недовольно фыркнул и отвернулся. Я тронула его за рукав, а когда он повернулся, взяла его ладонь и положила на крольчиху, показывая, чтобы он пощупал её живот.

— Это что? — не понял он, но почувствовав шевеление маленьких комочков, сообразил: — Так он… так это крольчиха и она сукрольная?! — поражённо уставился на меня.

Вновь расплывшись в улыбке, я гордо кивнула: агась. Продолжая поглаживать её, он хмыкнул, немного повеселел, снова хмыкнул и изумился:

— Они ж у старухи специально отдельно сидели. А мы взяли из тех, кто явно на забой шёл. То есть там должны были сидеть одни самцы. Выходит, обманула ты бабку? Ай-яй-яй, как не стыдно… — с наигранной укоризной покачал головой и поцокал языком.

Я с невинным лицом развела в стороны руками: не я такая, жизнь такая. Она хотела нас надуть, обещала заплатить и не заплатила, а работы мы у неё выполнили, как целая бригада рабочих. Подумать только, полдня вкалывали, как проклятые, а нам за это она хотела пяток гнилых яблок всунуть.

За жадность свою и поплатилась.

Поэтому вообще не стыдно, не надо мне тут никуда пытаться давить.

Шарот достал из кармана пару яблок. Одно протянул мне, а вторым захрустел сам. На плодоножке фрукта красовались свежие листочки, а мы по дороге мимо яблонь не проходили, поэтому выходит… Покрутив яблоком в воздухе, я спародировала орку его укоризненное выражение и цоканье языком: обманул бабушку, ай-яй-яй, нехороший великан.

— Что? — заявил он невозмутимо. — Она сама сказала, что под деревом можно упавшие яблоки брать.

Я насмешливо выгнула бровь: именно, упавшие.

— Эти как раз такие. Они упали бы через несколько дней. Просто я их раньше подобрал. До этого. Никого я не обманывал, — договаривал он, уже с трудом сдерживая улыбку. —