Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Корнуэлл молчал.

Возможно, он не ожидал, что я скажу это без сожаления.

— Его дочь, Ханну, нашли мертвой. Кому могла быть выгодна ее смерть, Ив?

Я нахмурилась.

— Не знаю.

— Твой конюх мог это сделать?

— Нет. В нем я уверена.

Судя по всему, слуги на допросе не рассказали всех подробностей о жизни в замке Мэдок. Не сказали и о ребенке. И, скорее всего, не потому что опасались за мою репутацию. Их страшила собственная судьба.

— Какого черта здесь происходит, баронесса? — спросил он. — Расскажи мне. Я помогу.

Но я не вымолвила ни слова.

— Вы вовсе не обязаны в это вмешиваться, Корнуэлл, — сказала я. — Но должны знать, я не причастна к смерти этой девушки. Но… — закусила губу и впервые позволила себе открыться ему. — Я хочу отсюда вырваться. Из этого места. Прошлого. Хочу снова почувствовать твердую почву под ногами. Пока мне это не сильно удается…

Его шаги заставили меня напрячься. Он подошел, погладил по щеке и притянул к груди — все мягко, спокойно, по наитию.

— Хорошо, Ив, — вымолвил он. — Я сделаю то, что ты так сильно хочешь. Мое положение защитит тебя от всего: бедности, произвола слуг, твоего дяди, но это не значит, что я буду хорошим мужем. Ты должна понимать, на что идешь. И у тебя не будет права лезть в мою жизнь, дела и не требовать моего времени, если я этого не хочу.

Я оторвалась от него и посмотрела ему в лицо. Он печально уммехнулся.

— Да, Иветта Мэдок. Я возьму тебя в жены.

***

Помимо физического влечения, у нас с господином Корнуэллом не было ничего общего… Разве только эгоизм.

А вот слуг, живших в замке Мэдок, с его хозяйкой роднили пять прожитых лет. Таша, узнав о том, что Корнуэлл намерен на мне жениться, обрадовалась. Барон начал сдувать с меня пылинки. Эдна затаилась, выполняя всю работу по дому. А Клод осунулся, замолчал и избегал со мной встречаться.

Пришло даже скупое обращение от церковного легата — уплатить в храм благотворительный взнос. А как иначе — за удачу следовало платить. По-другому невозможно было назвать желание Корнуэлла — прожженного холостяка — взять в жены угловатую, неказистую девицу.

Короткое послание было доставлено и от госпожи Фолк: «Будь ты трижды проклята!»

А почему не пять раз, интересно?

А в остальном все шло, как положено. Портной из Берна прислал мне все заказанные ранее платья, пошив их вне очереди. А к ним и несколько подарков — перчатки и чулки.

Корнуэлл же пропал из поля моего зрения.

Фердинанд только и говорил о том, что мой жених, вообще-то, прибыл в Фавру по делам. Разве мне неясно, что следует сидеть и ждать его, а не вечно мотаться где-то верхом на лошади. И, если он приезжает, угождать всячески, вплоть до исполнения любых его желаний.

Правда, все мои желания сходились в одном — мне было нужно брачное соглашение.

Утрясти этот вопрос мы удосужились почти сразу. Пришлось ехать в поместье жениха, прихватив с собой барона и его приказчика. Но на эту жертву мы, конечно, пошли осознанно.

Корнуэлл встретил нас в кабинете, усадил в кресла и озвучил свои условия:

— Мне перейдет все имущество баронессы.

Разумеется, Корнуэлл был в своем праве выдвигать любые требования. И судя по выражению его лица, на меньшее он был не согласен.

Его кабинет был светлым и просторным. Пахло бумагой, чернилами, парфюмом и немного алкоголем. Рабочая атмосфера. Такая, как надо. И, может, поэтому во мне проснулась чертова гордость.

— Вы получите абсолютно все, — сказала я, сидя в своем новом платье с рюшками и оборками, — но только, если вы передадите мне право распоряжаться землями и фабрикой сроком, скажем… пожизненно.

Сегодня я провозилась с макияжем, и по моему скромному мнению, выглядела вполне прилично.

Прямые, недоуменно-пристальные взгляды выдержала с достоинством, а в ответ на внимание Корнуэлла одарила его слегка высокомерной улыбкой.

И, если с момента моего появления в его доме, он не проявлял активного интереса, то сейчас в нем вспыхнул характерный азарт.

— Я получаю с этих земель доход, — сказал он.

— Я обеспечу вам его в том же объеме.

Фердинанд прошипел что-то сквозь зубы, вполне недвусмысленно призывая меня умолкнуть, но я не повела и бровью.

— Дайте мне только время, — продолжила, глядя исключительно на Корнуэлла. — Я подниму производство ткани с нуля. Если нет, вы вольны забрать все назад. Вы ничего не потеряете, господин Корнуэлл. Как только фабрика начнет приносить доход, вы получите не менее тридцати процентов.

— У вас очень странные представления о женских увлечениях.

Меня бросило в жар.

Переговоры — дело тонкое. Но сейчас все во мне забилось от злости.

— Мои увлечения позволят мне закрывать глаза на ваши, которые, к слову, разнообразием не отличаются.

Фердинанд подскочил в кресле, будто его кольнули спицей. Но Корнуэлл остался спокоен.

— Что ж, баронесса, давайте обсудим условия. Мы ведь для этого здесь собрались, — произнес он.

Кончик его языка хищно прошелся по кромке зубов, и я дерзко распрямила плечи.

— Ну, если вы настаиваете, господин Корнуэлл. Я хочу иметь свое дело, почву под ногами, уважение и собственное «я». Дайте мне возможность быть рядом с вами человеком, а не зависимой, беспомощной и бесправной вещью.

Харрис и барон Мэдок как по команде воззрились на Корнуэлла, а он — Боже правый! — прожигал меня взглядом.

— Хочу знать, что получу взамен?

— Фактическую свободу от любых уз. Дайте мне право распоряжаться собой, и я оставлю вам право на ваш… неуемный мужской