Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос
И в ту же секунду браслет на моём запястье вспыхнул под рукавом так ярко, что жар прожёг ткань.
Я резко выронила перо.
По залу прокатился женский вскрик.
Кайран оказался рядом прежде, чем я успела вдохнуть.
Он схватил меня за руку — и замер.
Его пальцы сжались на моём запястье, а я увидела, как из-под обгоревшего кружева проступает тонкий огненный знак.
Не тусклый брачный след.
Не умирающая печать развода.
Настоящая метка.
Живая.
Сияющая.
Драконья.
Кайран побледнел так резко, что это заметили даже придворные.
Я никогда раньше не видела на его лице такого выражения.
Будто весь мир, который он так тщательно удерживал в порядке, вдруг треснул у него на глазах.
— Не может быть… — едва слышно произнёс он.
А я смотрела на собственную руку и понимала только одно:
кто-то в этом зале солгал.
И, возможно, солгал ещё тогда, три года назад.
Глава 1. Неистинная жена
До своих покоев я дошла сама.
Никто не предложил мне руку. Никто не остановил. Никто не посмел заговорить первым.
Я шла по длинным галереям дворца, и шаги отдавались в мраморе так гулко, будто весь этот проклятый дом нарочно прислушивался: не сломаюсь ли я сейчас, не заплачу ли, не прижму ли ладонь к губам, чтобы сдержать рыдание.
Не дождутся.
Под рукавом всё ещё жгло. Огненная метка, вспыхнувшая в тронном зале, не исчезла, не побледнела, не стала менее реальной только потому, что я велела себе о ней не думать. Наоборот — каждый удар сердца будто подталкивал жар глубже под кожу, и от этого меня мутило.
Я не понимала, что это значит.
Не понимала — и боялась понять.
У входа в жилое крыло я заметила двух молодых служанок. Они стояли у окна с корзиной свежего белья и, конечно, обсуждали меня. Обе замолчали так резко, будто им перерезали горло. Одна опустила глаза в пол, вторая нервно присела в поклоне.
Раньше они кланялись иначе.
Не ниже. Нет. Почтительнее.
Сейчас в их движениях уже было что-то новое — осторожность людей, которые не уверены, обязаны ли они вообще выражать уважение женщине, чьё падение уже решено, просто ещё не оформлено окончательно.
Я прошла мимо, будто ничего не заметила.
Но внутри неприятно похолодело.
Вот так это и начинается.
Не с подписанного развода.
Не с печати.
Не с красивых слов о необходимости и долге.
А с чужого сомнения: а кто ты теперь вообще такая?
Когда двери моих покоев закрылись за спиной, я впервые за весь день позволила себе выдохнуть.
И тут же пошатнулась.
Меня повело так резко, что пришлось ухватиться за столик у стены. Серебряная ваза дрогнула, тонко звякнули стеклянные флаконы с духами. В комнате пахло лавандой, холодным камнем и чем-то ещё — чем-то чужим, слишком резким для моего пространства.
Я медленно подняла голову.
На низком диване у окна лежал свёрток бело-золотой ткани.
Не мой.
Рядом стояла открытая шкатулка с украшениями, которую я тоже не узнала с первого взгляда. Слишком вычурная, слишком нарядная, слишком… Вианора.
Я застыла.
Несколько секунд просто смотрела на эти вещи, и только потом в голове сложилась простая, омерзительная мысль:
их уже принесли сюда.
Ещё до того, как высохли чернила на документах.
Ещё до того, как я поставила подпись.
Кто-то уже решил, что это больше не мои покои.
— Госпожа…
Я резко обернулась.
В дверях стояла Мира — моя камеристка, единственный человек в этом доме, кто сейчас выглядел не настороженным, а по-настоящему испуганным. В руках у неё был таз с водой и чистые полотенца.
— Простите, — тихо сказала она. — Я хотела убрать это до вашего прихода.
Я перевела взгляд на бело-золотой свёрток.
— Чьи вещи?
Мира замялась.
Этого хватило.
— Вианоры Эстель? — сама закончила я.
Она опустила глаза.
Мне стало смешно.
Не весело, нет. Почти горько до тошноты.
— Быстро, — сказала я. — Очень быстро.
— Госпожа, я не позволила ничего разбирать, клянусь. Только принесли. Сказали, что это временно, пока для леди Эстель готовят восточное крыло, но…
— Но всем уже захотелось показать мне, как легко меня заменить.
Мира вскинула на меня взгляд. В её глазах вспыхнули слёзы.
— Мне так жаль.
Я закрыла глаза на секунду.
Если сейчас она заплачет, мне станет ещё тяжелее держаться.
— Убери это, — сказала я ровно. — Всё. Немедленно.
— Да, госпожа.
Она кинулась к дивану, но я остановила её жестом.
— Нет. Не прячь. Отнеси туда, куда положено. И передай, что в мои комнаты нельзя вносить чужие вещи без моего разрешения.
Мира побледнела.
— Мне повторить это вслух?
Она колебалась лишь мгновение.
— Да, госпожа.
Вот за это я её и ценила. Не за преданность даже. За то, что рядом с ней я никогда не чувствовала себя беспомощной.
Когда она вышла, я медленно подошла к зеркалу.
Женщина в отражении выглядела так, будто не спала несколько ночей подряд. Лицо белое, губы бескровные, волосы выбились из причёски, а в глазах — что-то слишком тёмное для человека, который ещё утром считал себя женой генерала-дракона.
Я подняла рукав.
И замерла.
Метка никуда не делась.
Тонкая огненная линия охватывала запястье, словно живой браслет, и от неё вверх расходились едва заметные золотистые нити. Они мерцали под кожей, как раскалённые трещины в пепле.
Я коснулась знака кончиками пальцев.
Глупо.