Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос
Если весь этот дом решил, что я уже никто, пора напомнить ему простую вещь.
Пока моя подпись не стоит на бумагах, я всё ещё госпожа Варгрейм.
И если кто-то посмеет принести в мои комнаты свадебные ткани для другой женщины, скандал услышит не только дворец.
Его услышит вся столица.
А значит, кому-то сегодня всё же придётся смотреть мне в глаза и объяснять, на каком именно основании меня уже похоронили при жизни.
И в этот момент жар на запястье вспыхнул снова.
Сильнее, чем раньше.
Словно брачная метка отвечала на одно-единственное чувство, которое наконец оформилось во мне ясно и чётко.
Я ещё не проиграла.
Глава 2. Та, кого заменили
Дворецкий явился быстро.
Слишком быстро для человека, которого только что вызвали из западного крыла. Значит, либо стоял где-то неподалёку, либо в доме уже ждали, что я начну задавать вопросы.
Я сидела в кресле у окна и держала спину так прямо, что начинала ныть поясница. Мира, как и положено, стояла чуть позади. На низком столике между нами остывал чай, к которому я так и не притронулась.
Дворецкий остановился у порога и поклонился.
— Госпожа Варгрейм.
В его голосе ещё оставалось прежнее почтение. Это было почти утешительно.
Почти.
— Подойдите ближе, — сказала я.
Он подчинился. Человек уже немолодой, сухощавый, безупречно аккуратный, с лицом, по которому обычно невозможно было понять ничего. Сегодня даже у него в уголках рта залегло напряжение.
— Мне нужно знать, на каком основании в мои покои внесли вещи леди Эстель.
Он ответил не сразу.
Секунда.
Другая.
Этого хватило, чтобы я ощутила знакомый укол под рёбрами. Дело было не в самих вещах. И даже не в Вианоре. Хуже всего было видеть, как быстро вокруг меня начал меняться воздух. Люди, которые вчера не позволили бы себе лишнего взгляда, сегодня уже осторожно пробовали границы: что можно, а что нет.
— Это распоряжение службы этикета, госпожа, — наконец произнёс дворецкий. — Леди Эстель временно выделены комнаты в восточном крыле, но там ещё заканчивают подготовку. Несколько свёртков были внесены сюда по ошибке прислуги.
— По ошибке?
Он выдержал мой взгляд.
— Так мне было доложено.
— А вам не доложили, что в этих комнатах ещё живу я?
Мира рядом со мной едва заметно опустила голову. Я не смотрела на неё, но чувствовала, как она напряглась.
— Госпожа…
— Не надо меня успокаивать, — сказала я ровно. — Я задала вопрос.
Дворецкий чуть втянул воздух.
— Разумеется, леди. Все в доме знают, что вы занимаете эти покои.
— Тогда передайте всем в доме ещё одну очевидную вещь. До тех пор, пока развод не завершён официально и не скреплён императорской канцелярией, я остаюсь хозяйкой этих комнат. Ни одна вещь леди Эстель, ни одна шкатулка, короб, платье или лента не могут быть внесены сюда без моего разрешения. Это понятно?
— Да, госпожа.
— Повторите.
Он замер всего на мгновение. Потом произнёс почти безошибочно:
— Пока расторжение брака не оформлено должным образом, вы сохраняете право распоряжаться своими покоями, и вещи леди Эстель не должны сюда вноситься.
— Хорошо. И ещё, — я посмотрела на него внимательнее. — Кто именно отдал приказ?
Дворецкий снова помедлил.
Вот теперь я уже почти не сомневалась, что ошибка была очень даже осознанной.
— Служба леди-камергера, — сказал он наконец. — С формулировкой о временном размещении.
— И всё?
Он опустил взгляд на пол — слишком быстро для человека его привычек.
— Ещё было устное подтверждение от адъютанта генерала.
Это прозвучало тихо, но ударило больнее, чем я ожидала.
Значит, Кайран знал.
Пусть не о конкретном свёртке. Пусть не о бело-золотой ткани на моём диване. Но он знал, что дом уже перестраивают под неё. Под новую женщину. Под новую жизнь, в которой я должна была просто освободить место.
Я сжала пальцы на подлокотнике.
Медленно. Так, чтобы никто не увидел, чего мне это стоит.
— Очень хорошо, — произнесла я. — Тогда вы сейчас же передадите в службу леди-камергера, что любая следующая попытка вторгнуться в мои комнаты будет расценена как личное оскорбление госпожи Варгрейм и нарушение дворцового порядка. А ещё скажете, что я сама готова обсудить это с императорским советом, если кому-то требуется уточнение моего статуса.
Дворецкий поднял глаза.
Вот теперь я увидела, что он понял меня правильно.
Речь шла не о комнате.
Речь шла о скандале.
И если двор всё ещё надеялся выжать меня отсюда тихо, красиво и без сцены, то теперь у них возникала проблема.
— Я передам, госпожа.
— И распорядитесь, чтобы в моё отсутствие двери сюда не открывали никому, кроме Миры.
— Даже по приказу генерала? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить.
У меня внутри что-то коротко и жёстко кольнуло.
Даже по приказу генерала.
Как быстро всё в этом доме снова свелось к нему.
Я выдержала паузу, потом ответила:
— Даже по приказу генерала, если этот приказ касается моих личных вещей и моих комнат.
Дворецкий поклонился глубже.
— Да, госпожа Варгрейм.
Когда он ушёл, Мира осторожно выдохнула.
— Вы его напугали.
— Дворецких не так просто напугать.
— Тогда насторожили.
Я перевела взгляд в окно.
Во внутреннем дворе, под аркадами, мелькали слуги. Солнце уже клонилось ниже, и от камня поднимался сухой летний жар. Всё снаружи выглядело привычно. Стража у ворот. Конюшие. Посыльные. Девочка из кухни с корзиной зелени. Ничто в этом дворе не говорило о том, что за одно утро кто-то успел сломать мне