Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец
Проводив мужа, я отправилась на кухню и села напротив нахальной Мариэллы. Эта женщина — настоящая гадюка. С удовольствием бы её уволила, но она сестра жены какого-то дальнего родственника Гирсома.
— Займёшься подготовкой к ужину? — спросила я будничным тоном.
— Не надо было увольнять Дэнниса, — огрызнулась она.
— Ты прекрасно знаешь, что как раз он сам попросился. У него вся семья перебралась жить в Эббс.
— Шмэбс, — буркнула она, беря в руки телефон.
Понаблюдав за тем, как она заказала продукты из ресторана, а затем наняла службу уборки, я потянулась к кофейнику и налила себе немного остывшего напитка. Какой бы она ни была противной, ослушаться хозяина дома она боится. Я уверена на сто процентов, что она внимательно слушала весь наш разговор. И вдобавок она, скорее всего, знает о происходящем больше меня.
— Сегодня будут, помимо родственников, чета Лаути с детьми, — подтвердила она мою догадку.
— Тогда схожу на чердак и принесу игрушки, — скучающим тоном произнесла я и поспешила покинуть угнетающую меня компанию.
Так называемый чердак в этом доме на самом деле был третьим этажом, который превратили в настоящий музей. В этом особняке родился Ричард, герцог Глоттерфейский — дед моего «обожаемого» супруга, и, пока он не съехал, всю мебель своих предков приказал перенести сюда, потому что, видите ли, он за современность. Как по мне, я, наоборот, была бы рада отреставрировать кое-что и поставить в своей комнате. Я и раньше сюда поднималась, чтобы ознакомиться с «историей» и порыться в коробках с антикварной посудой. Возьми одну такую коробку, продай — и до старости ты будешь обеспечен деньгами.
Что греха таить, я давно свыклась с мыслью о своём вечном одиночестве. По глупости вышла замуж, а теперь поздно домой возвращаться. Не хочу расстраивать родных. Тем более не хочется видеть выражение лица моего отца, которое без слов скажет: «А я же предостерегал тебя». Они думают, что у меня всё в шоколаде. Сёстры по-доброму мне завидуют, потому что до сих пор не замужем.
Помню, как мама рассказывала про моё рождение. Отец хотел сына, а родилась страшненькая я. Глядя на кряхтящего младенца, отец со вздохом произнёс: «Третья». Поэтому и имя у меня такое — Салиса. Нет, имя мне нравится, если не знать, что мы с сёстрами как порядковые числа. Садрия переводится как «первая», Санира, соответственно, — «вторая». Люблю своих не заморачивающихся родителей. Вообще мы дружная семья, и только повзрослев, я поняла, как нас сильно баловали в детстве. Помню, как иногда сёстры пытались отдать мне свои «обноски», но я была непреклонна. Выпрашивала у отца новые вещи, а затем косметику. Мама по моей настырной просьбе пошла со мной на курсы макияжа, потому что одной несовершеннолетней не разрешалось их посещать. По окончании одних курсов я шла на другие, только уже с Садрией, затем на следующие, и к окончанию школы я была уже уверена в своей будущей профессии. Я спала и видела свой салон красоты, поэтому хотела подать документы в медицинский университет на косметолога. А потом случился Гирсом, и моя мечта так и осталась неосуществимой. «Пойдёшь учиться, когда я разрешу». «Нужно высшее образование? Я куплю тебе любой диплом». «Тебе не по статусу работать, сиди дома». «Вместо своей мазни на лице научись лучше готовить. Я найму тебе учителя-повара. Или кондитера». «Какой из тебя косметолог?». «Что? Визажист? Не смеши!». «Нечего тебе делать в моей фирме. Не суй свой огромный нос в мои дела. Какой из тебя юрист или экономист?» «Тебе что, денег мало? Скучно? Заведи собачку». Собачку я не стала заводить, потому что не люблю их. А вот своё искусство макияжа с каждым годом совершенствую. Пусть мы редко с мужем появляемся на «светских раутах», но наши физиономии нет-нет да и появляются на первых газетных страницах. Людям нравится перемывать кости титулованным лицам. В основном везде я одна либо с партнёрами, поэтому каждый мой выход по магазинам пополняет журналы фотографиями и новыми трендами в выборе одежды. Стоит мне купить платье, так на следующий день звонит мне какой-нибудь журнал мод и просит провести фотосессию, а в магазинах на манекенах, одетых в похожее платье, висит бирка «Выбор леди Салисы де Аренберг». Тогда мне приходится соглашаться и быть в центре внимания всех этих неуемных журналистов. Знал бы хоть кто-нибудь, как меня уже бесит это притворство. Хочется быть собой и без оглядки пройтись по улице. Мне даже пришлось уволить всех работников, оставив только садовника, который в дом не заходит. Мариэлла тут считается чуть ли не членом семьи, поэтому в её присутствии я могу быть самой собой, и получается, что живём мы с ней как вынужденные соседки. Эта женщина тридцати шести лет вроде как давно в разводе. Сына оставила отцу и живёт теперь счастливо, наслаждаясь периодическими любовниками.
Побродив между накрытой белой тканью мебели, я наконец-то увидела ящик с игрушками. Мать Гирсома надарила их в первый год моего замужества. Хорошая она женщина. Как только умудрилась родить такого ущербного сына? Не иначе, отцовские гены взяли верх. Брендон де Аренберг вроде бы не тиран, но кто их знает, что происходит за закрытыми дверями. Для всех и наша семья с Гирсомом тоже предмет зависти. Попробуй на людях сделать что-то не так — так тебя всю жизнь потом полоскать будут все, кому не лень.
Открыв крышку, я посмотрела на великое разнообразие игрушек и отчётливо поняла, что не хочу детей от мужа. Как хорошо, что Эльза такая любвеобильная и плодовитая, что Гирсом вот уже почти два года ко мне не прикасается. Иногда во мне просыпается женщина, и отчаянно хочется мужского внимания. Тело требует ласки, и я даже подумывала о любовнике, но постоянный контроль со стороны мужа и журналистов останавливает меня совершить такой опрометчивый шаг. Отобрав несколько подходящих по возрасту игрушек, решила поискать коробку поменьше, чтобы переложить их, и, приподнимая ткань то в одном месте, то в другом, вдруг обнаружила подходящую по размеру плетёную корзину. В ней лежали фарфоровые фигурки различных животных. Осторожно выставила их на стол, и моё внимание привлёк