Истинная - Лив Зандер

Он увлек меня за занавеску, в кладовую, но не успели мы пройти и второй стеллаж, как он прижал меня к своей груди. Ладонь его легла мне на щеку, большой палец обрисовал контур челюсти, и мы поцеловались, раздувая пожар, бушующий в моем теле.

— Блядь, — простонал он. — Это просто пытка — смотреть на тебя всю ночь, когда единственное, чего я хочу, — это пробовать эти губы.

Я запрокинула голову и тихо охнула. Его член тут же затвердел, упершись в меня. Он скользнул по моей бедренной кости, но лишь один раз, после чего Мелек тут же отвел таз назад.

— Извини, — выдохнул он, сдерживаясь, как и всегда.

— Все хорошо, — прошептала я прямо ему в губы. И словно в подтверждение своих слов обняла его за талию, притягивая обратно. — Я справлюсь.

Он издал слабый смешок.

— А я вот нет, женщина.

Его руки впились в мои бедра, он перехватил их и поднял меня, усаживая на стопку ящиков.

— Скажи мне, если я зайду слишком далеко, ладно?

Я провела ладонями по его мощной груди и ниже, к животу.

— Обещаю.

— В твоем темпе, Кэти, — прошептал он, когда его плоть тяжело прижалась к моему лобку. — Клянусь Тремя Солнцами, ты даже не представляешь, какая ты сексуальная.

То, что еще месяц назад заставило бы меня глупо захихикать, теперь заставило застонать. Прикосновение за прикосновением Мелек пробуждал во мне что-то забытое. Его нежные руки разглаживали мои зажатые, высохшие частички, слой за слоем снимая амплуа «мамочки» и обнажая женщину. И у этой женщины были свои потребности, которые отзывались отчетливым пульсом между ног.

Зеленая голова Адоры высунулась из-за разреза занавески.

— Я разве не дала вам на выбор шесть комнат наверху? Неужели ни одна из них не выглядит уютнее, чем этот склад?

Мелек рассмеялся и спустил меня с ящика.

— Извини. Мы переместимся в другое место.

Мы вышли через заднюю дверь, смеясь и дурачась в коридорах так, словно они принадлежали нам. Мелек обнял меня сзади, и мы пошли совершенно несинхронным, путаным шагом, проходя мимо спотыкающихся и хихикающих работниц.

Один ветусианец стоял, привалившись к стене, и его член был полностью выставлен напоказ каждый раз, когда джал’зарка накрывала губами его головку.

— О боже, — вырвалось у меня от смеси шока и чего-то еще. Похоже, похоти?

Они не обратили на нас никакого внимания, но мое тело судорожно сжалось от этого зрелища. Оно напомнило мне о всех тех способах, которыми я так давно не прикасалась к мужчине. Но прежде чем я успела снова заползти в привычную раковину тридцатитрехлетней старой девы, Мелек развернул меня и прижал спиной к стене.

— Чего ты так разволновалась? — спросил он, и улыбка, заигравшая на его губах, опалила меня до глубины души. — Я более чем уверен, что у тебя было полно земных мужчин.

— Очень давно не было, — призналась я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Он взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я не прикасался к джал’заркам с тех пор, как вышел из рехаба, потому что не одобряю то, как Империя их использует. И, само собой разумеется, у меня никогда не было земной женщины.

— Но у вас же есть дроиды для утех.

— Это да, — согласился он. — Но они не бесплатные, а я решил поберечь все свои кредиты для Гарнизона Земли вместо того, чтобы спускать их на что-то ненастоящее. Мне этого и в прошлом хватило.

В животе зашевелилось странное покалывание, разрастаясь в комок тревоги. Дело было не в комплексах по поводу фигуры. С приличной задницей и четырьмя годами еженедельного сайклинга…⁴ да, я все еще была в форме. Но помнила ли я, как пускать эти изгибы в дело?

— Что творится в этой головке, а? — Он посмотрел на меня сверху вниз, упершись ладонями в стену по обе стороны от моих плеч, и склонился к самому уху. — Когда ты будешь готова лечь со мной, Кэти, это будет непохоже ни на что из твоего прошлого опыта. Я буду входить в тебя так мягко и нежно, что ты забудешь каждую грубую руку, которая когда-либо тебя касалась. Ты забудешь каждый синяк, который когда-либо расцветал на твоей коже. Клянусь, я заставлю все это исчезнуть и заменю каждое паршивое воспоминание.

От его слов меня пробила дрожь.

Не от страха.

И даже не от дискомфорта.

Я хотела, чтобы он сделал со мной все это, и мне было плевать на его прошлое. Он подсел на наркотики, когда был молод. Я подсела на парня, который напел мне в уши сладких словечек и след его простыл. Он называл себя шлюхой. Люди в церкви за моей спиной говорили обо мне вещи и похуже. Он был убийцей. И я тоже.

Я запустила руку ему в волосы на затылке, и наши рты сошлись в очередном поцелуе. Языки сплелись, изучая друг друга, прежде чем облизать влажные губы.

Мелек провел руками по моим бедрам, сжал ягодицы и со стоном подхватил меня на руки. Я обхватила ногами его талию, и он прижал меня к стене. Из легких вышибло весь воздух.

Зажатое между его грудью и стеной сердце забилось о грудину так, словно ему не хватало места. Горло сдавило паникой, я не могла вздохнуть, не могла заставить этот стопор отпустить меня.

Как только наши глаза встретились, Мелек отпрянул и дал мне соскользнуть обратно на пол.

— Что сейчас произошло?

Я убрала руки с его тела и принялась тереть шею. Кожа горела, зудела так сильно, что хотелось содрать ее жесткой щеткой.

Я прокашлялась, затем еще раз.

— Ничего не произошло, и в этом половина гребаной проблемы. Я испортила такой момент из-за ерунды.

Он провел большим пальцем по моим губам.

— Ничего ты не испортила, Кэти. Наоборот, ты помогаешь мне понять, что тебя пугает.

Я опустила голову, сгорая от стыда.

— И как это будет выглядеть, а? Я буду превращаться в истеричку каждый раз, когда ты меня целуешь? Касаешься?

Он оглядел коридор, а затем кивнул в сторону лестницы.

— Пойдем наверх.

Мы поднялись к себе. Воздух здесь стоял тяжелый, пропитанный потом и сексом. Закрытые двери едва заглушали доносившиеся изнутри хрипы и стоны, вгоняя стыд еще глубже в мою душу, маринуя меня в нем.

Одна дверь была приоткрыта, позволяя увидеть стоящую на четвереньках джал’зарку. Сзади нее джал’зарец сжимал ее бедра и резко входил в нее, пока его хвост так и ходил из стороны в сторону.

Когда я