Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

среди миллионов светил величественный Млечный Путь и его главные жемчужины - Альтаир и Вегу, звездных Влюбленных. Девочка задумчиво подперла подбородок, глядя в высь: «Интересно, а этот мир и моя прежняя Земля, разделены ли они такой же непреодолимой звездной рекой? Доведется ли мне когда-нибудь, подобно легендарным влюбленным, хоть на миг вернуться назад или вновь увидеть родную планету?» Впрочем, Ильза обладала стойким и практичным характером, поэтому минутная грусть быстро сменилась привычным жизнелюбием: «Как бы то ни было, видеть знакомые созвездия уже великое утешение. К тому же сейчас лето, самое время для моего родного знака, когда его главная звезда сияет ярче всего». В прошлой жизни ей приходилось ради этого тащиться в загородную обсерваторию, а теперь достаточно было просто поднять голову. Выходит, этот суровый мир не так уж и плох, по крайней мере, смотреть на звезды здесь можно совершенно бесплатно.

Пока Ильза отдыхала, Марта продолжала хлопотать по хозяйству. Ей нужно было перемыть всю утварь после ужина, прибрать на летней кухне и перестирать одежду, скопившуюся за день. Но поскольку их новое подворье стояло далеко от пруда, Гансу-Старшему приходилось носить воду в тяжелых ведрах на коромысле. Марта искренне жалела мужа и не хотела утруждать его лишней работой. Живи они на старой усадьбе Ландберта, она бы просто унесла ворох белья к протекавшему неподалеку ручью. Там всегда собирались деревенские женщины и Марте, несмотря на её робость, было не страшно стирать в их компании. Но здесь, на отшибе, где в радиусе полумили не было ни души, женщина попросту боялась идти к воде в сумерках одна. Поэтому Марта лишь слегка ополоснула рубахи в лохани, чтобы смыть дневной пот и развесила их сушиться, решив, что после завтрака сходит к ручью и перестирает всё как следует.

Утром, справившись с завтраком, Марта уложила почти просохшее белье в корзину и вместе с Ильзой отправилась к ручью. Отыскав уединенное местечко подальше от чужих глаз, она принялась за работу. Ильза, привыкшая видеть, как мать без устали стирает белье или моет дикие травы, времени зря не теряла. Вооружившись своим маленьким заступом, она принялась выкапывать луковицы диких лесных лилий. Девочка задумала дождаться, пока Марта уйдет на сбор барбариса и перенести несколько штук на их собственный холм. А уж примутся ли луковицы в жаркие июньские дни или погибнут, её сейчас мало заботило.

Вернувшись со стирки, Марта застала Ильзу за этим занятием. Рассудив, что с лилиями стоит поступить так же, как и с полынью, ведь иметь полезные коренья под рукой куда сподручнее, она сама помогла дочери выкопать самые крупные луковицы. С тех пор всякий раз, отправляясь к ручью, Марта обязательно выкапывала несколько штук и уносила наверх.

Всего за несколько дней Ганс-Старший успел прорубить удобную тропинку, ведущую от подножия холма к самой его вершине. Выше поясницы холма, куда деревенские родичи почти не заглядывали, колючий кустарник рос уже не так густо. Там обнаружилось около десятка крепких строевых елей и с дюжину старых плодовых деревьев. На двух диких яблонях уже вовсю румянились плоды и к удивлению Ильзы, они оказались на редкость сочными и сладкими.

И пусть сбор барбариса приносил сейчас главный доход, лесной надел оставался для семьи великим подспорьем: для строительства дома и починки утвари дерево требовалось всегда. Раз уж на самой вершине холма оставалось еще полтора акра доброго леса, Ганс-Старший твердо решил сохранить его в целости. Это пришлось как нельзя кстати для Марты и её лилий. Женщина высаживала луковицы не как попало, а с умом: выбирала места, где было вдоволь солнца, но присутствовала и легкая тень от крон. А главное — она, не жалея сил, дважды в день — на рассвете и на закате — носила в гору тяжелые ведра, чтобы полить свои посадки. И к тому времени, как Ильза оборвала все спелые плоды с яблонь и принялась грызть зеленые кислые груши с соседнего дерева, на их родовом холме уже зеленело добрых пол-акра великолепных лесных лилий.

Глава 17. Тяжелый топор и сахарные коржики

Наконец ров под фундамент каменной ограды был полностью готов. Как раз к этому времени Ганс-Старший успел просушить и собрать первую сотню фунтов чистого лекарственного барбариса, так что пришла пора снова держать путь в вольный город.

Продав товар в знакомую аптекарскую лавку, Ганс получил на руки целых шесть серебряных солидов. Помня о том, как усердно трудились его молодые племянники Фридрих и Кристиан, Ганс-Старший первым делом направился к мясному ряду. Там он отсчитал лавочнику сто восемьдесят медных пфеннигов за три фунта сочной свиной грудинки и три фунта отборного сала. Поскольку покупка была щедрой, мясник в знак почтения бесплатно добавил к заказу крупную сахарную кость, на которой почти не осталось мяса.

Уложив припасы в заплечный мешок, Ганс заглянул в бакалейную лавку. Там он не пожалел десяти пфеннигов и купил для своей любимой Ильзы узел со сладкими песочными коржиками. Но едва кулек оказался у него в руках, Ганс вспомнил, что из-за строительных хлопот уже несколько дней не навещал старого отца Ландберта и тут же отсчитал монеты за второй такой же сверток. Лишь после этого он купил необходимые для хозяйства припасы, крупную соль и сахарную голову.

Разобравшись с мелкими покупками, Ганс-Старший направился к городским кирпичным ремесленникам, что держали печи за городскими воротами и заказал там добротный формованный кирпич и черепицу, которых должно было хватить на просторный дом из пяти жилых горниц. Теперь, когда барбарис приносил верный доход, он твердо решил возвести большой каменный дом, точно такой же, как главный корпус на отцовском подворье. В качестве залога Ганс оставил мастерам один серебряный солид.

Вернувшись на свое подворье, Ганс-Старший передал Марте четыре солида на домашние расходы, а сам, припрятав оставшуюся монету в карман кафтана, без промедления поспешил в соседнее селение на каменоломню, чтобы оплатить доставку камня для ограды. Еще в прошлый раз, когда каменотесы привозили ему известь, Ганс разузнал у них, что для такого просторного двора понадобится никак не меньше двух груженых барж бутового камня, а стоить это будет как раз один серебряный солид.

Марта бережно припрятала серебро, а увидев два узла со сладкими городскими коржиками, поспешила убрать их подальше на дно пустой зерновой кадушки. Она еще не знала наверняка, не предназначались ли эти гостинцы для старосты или второго деда Клауса, да к тому же опасалась, что Ильза заприметит сладости и примет капризничать, так что лучше было до времени скрыть добро.

Что же касается оставшихся припасов, то с салом и костью хлопот не предвиделось, знай себе топи жир