Проклятие ледяного принца - Данна Леднива
Он выпил. Зал выпил. Элария выпила. Слёзы текли по щекам. Она не вытирала.
Кайен подошёл. Обнял её. Крепко.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тоже, — ответила она. — Больше всего на свете.
Иоланта подошла следующей. В серебряном платье. С лунным цветком в волосах. Она была — счастлива. Впервые. За двадцать лет.
— Дочка, — сказала она. — Я так горжусь тобой.
— Матушка…
— Нет. Слушай. — Она взяла её за руки. — Я хотела сказать это давно. Но не могла. Не находила слов. Сегодня найду. Ты — лучшее, что со мной случилось. Лучше мужа. Лучше дома. Лучше всего. Ты — моя жизнь. Ты — моя луна. Ты — моё всё.
Элария обняла её. Крепко. Долго.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Мама.
Они плакали вместе. Мать и дочь. Под луной. В счастье.
Ночь пришла тихо.
Гости разошлись. Слуги убрали столы. Музыканты ушли. Огонь в камине догорал. Дворец спал. Только луна светила. Полная. Яркая. Их луна.
Кассиан взял Эларию за руку. Молча. Повёл по коридору. К их покоям. К постели. К первой ночи.
Комната была приготовлена. Свечи горели. Окна открыты. Луна лилась внутрь. Серебро на полу. Серебро на стенах. Серебро в её волосах.
Он закрыл дверь. Посмотрел на неё. Долго.
— Я ждал этого, — сказал он. — Очень долго.
— Знаю.
— Я боялся. Что не доживу. Что ты не доживёшь. Что война убьёт нас раньше, чем мы успеем.
— Но мы успели.
— Успели.
Он подошёл. Коснулся её лица. Пальцы — тёплые. Дрожащие. Он боялся. Настоящий. Не король. Не воин. Просто мужчина.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше всего на свете. Больше жизни. Больше луны. Больше всего.
— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.
Он поцеловал её. Медленно. Нежно. Как будто в первый раз. Как будто в последний. Как будто боялся, что она исчезнет.
Она закрыла глаза.
Мир растворился. Осталось только тепло. Его руки. Его губы. Его дыхание. Она чувствовала каждое прикосновение — как чудо. Как дар. Как жизнь.
Она сняла корону. Он помог. Она расшнуровала платье. Он помог. Оно упало к её ногам. Белое. Как снег. Как луна. Как чистота.
Он снял камзол. Медленно. Смотрел ей в глаза. Спрашивал без слов. Разрешение. Она кивнула.
Свечи дрожали. Тени плясали по стенам. Луна смотрела в окно — свидетель. Молчаливый. Добрый. Древний.
Они легли вместе. На простыни. Белые. Гладкие. Прохладные. Его кожа — горячая. Её — тёплая. Они встретились. Осторожно. Как два океана. Как две реки. Как две луны.
— Ты уверена? — прошептал он.
— Да, — ответила она. — Я всегда была уверена. С того дня. С бала. С первого взгляда.
Он целовал её. Медленно. Шею. Плечи. Грудь. Он не торопился. Не спешил. Он хотел запомнить каждую секунду. Каждую частицу. Каждое дыхание.
Она отвечала. Нежно. Тепло. Смело. Она больше не боялась. Ничего. Ни боли. Ни потери. Ни смерти. Только его. Всегда его.
Их тела двигались вместе. Медленно. Нежно. Как танец. Как молитва. Как обещание. Она чувствовала его всем сердцем. Он — её. Они были — одно. Наконец. По-настоящему.
Когда всё закончилось, они лежали рядом. Дышали. Молчали. Смотрели на луну.
— Это было… — он не находил слов.
— Знаю, — ответила она. — Я тоже не могу.
Он засмеялся. Тихо. Счастливо. Обнял её. Притянул к себе.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Слышишь? Никогда не устану повторять.
— Не уставай. — Она улыбнулась. — Мне нравится.
Они лежали до утра. Не спали. Говорили. О прошлом. О будущем. О том, что было. О том, что будет. О том, что есть.
Луна смотрела на них. И, может быть, улыбалась.
Утром Элария проснулась от тошноты.
Она вскочила с постели, бросилась к окну, и её вырвало. Долго. Мучительно. Она держалась за подоконник, дрожала, чувствовала, как холодный пот течёт по спине.
Кассиан проснулся. Подбежал. Подхватил её.
— Что? Что случилось?
— Не знаю. — Она вытерла рот. — Просто… плохо.
Он принёс воды. Она выпила. Села на пол. Закрыла глаза. Дар в ней шевельнулся. Тихо. Странно. Он что-то чувствовал. Что-то новое. Что-то маленькое. Что-то живое.
Она открыла глаза. Посмотрела на свой живот. На свою грудь. На свои руки. Дар говорил с ней. Шёпотом. Ясно.
— Кассиан.
— Что?
— Я беременна.
Он замер. Посмотрел на неё. Долго. Не дышал.
— Что?
— Я беременна. — Она улыбнулась. Слёзы текли по щекам. — Ребёнок. Наш. Я чувствую. Даром. Он там. Маленький. Живой.
Кассиан упал на колени. Перед ней. Взял её руки. Поцеловал. Долго. Крепко.
— Ребёнок, — прошептал он. — Наш ребёнок.
— Да.
Он обнял её. Крепко. Так, что кости хрустнули. Заплакал. Впервые за всё время. Настоящими слезами. Счастья.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю вас. Обоих.
— Знаю, — ответила она. — Я тоже.
Они сидели на полу. У окна. Под солнцем. В счастье. В жизни. В будущем.
Год прошёл.
Ребёнок родился зимой — девочка. С волосами матери. Седыми. С глазами отца. Серыми. Как грозовое небо. Как луна.
Её назвали Аларикой. В честь отца Эларии. Принца Лунарии. Человека, который умер за свой народ. Человека, которого она не помнила. Но любила. Всегда.
Орианна приехала на роды. Она принимала ребёнка. Своими руками. Своими молитвами. Своей любовью.
— Она — луна, — сказала Орианна. — Смотри. Светится.
Элария смотрела на дочь. На маленькое лицо. На маленькие руки. На маленькое сердце. Которое билось. Живое. Настоящее.
— Я не подведу тебя, — прошептала она. — Никогда. Я буду рядом. Всегда.
Кассиан сидел рядом. Держал её за руку. Смотрел на дочь. На жену. На жизнь.
— Мы сделали это, — сказал он.
— Мы сделали это, — ответила она.
Они поцеловались. Над ребёнком. Под луной. В новом мире.
Школы медицины открылись по всему королевству.
Двенадцать. В разных городах. В разных провинциях. В разных землях. Орианна возглавила главную. В Лунарии. В храме. Там, где всё началось.
Лунные целители учили всех. Не только лунных. Арденвальцев. Крестьян. Лордов. Слуг. Всех, кто хотел. Всех, кто мог. Знания больше не прятались. Они жили. Дышали. Росли.
Элария приезжала в каждую школу. Лично. Смотрела. Помогала. Учила. Она была — королева. Но она была — целительница. Всегда.
Кайен стал капитаном стражи. Молодым. Сильным. Справедливым. Его любили. Ему доверяли. Он защищал город. Днём и ночью.
Мира родила сына.