Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

— Жених явился, — глянула в окно госпожа Рутке.

Я встрепенулась, потому что мы не договаривались сегодня о вечерней встрече.

Свирид пришёл с цветами и тортом. Торт всучил бабушке, попросив ставить чайник, а мне достался букет хризантем.

— Запоздало, но так получилось, что ты уже моя невеста, — проговорил он, разуваясь.

Я улыбнулась и наклонилась, чтобы понюхать цветы, а на самом деле подумала о Гирсоме. Ему и в голову бы не пришло, что его уродливая жена уже обзавелась двумя женихами и одному из них она нравится по-настоящему.

— Соседи уже разнесли? — спросила бабуля, хитро поглядывая то на меня, то на него.

— Они самые, а ещё Агата обиделась на меня, — ответил он, идя на кухню.

Мне нравилось то, как он свойски общался с ней, как будто с родственницей. Еще со времен ремонта он привык к этому дому и вообще чувствовал себя свободно.

— А что, мужик же вроде какой-то был у неё? Всё? Разбежались? — продолжала спрашивать госпожа Рутке.

— Все знают, какая Агата непостоянная, — ответил мой бородач.

— А как же ты под её чары-то не попал? — откровенно смеялась бабуля, снимая крышку с торта.

— Интуиция уберегла, — сказал он, доставая из шкафа кружки.

— А почему тогда её твоей жёнушкой называют? — не удержалась я.

— Потому что она родила в машине, когда я вёз её в больницу. Не успели доехать буквально два квартала.

— Помню эту историю. Во всех газетах писали. Она сына поэтому и назвала в честь тебя?

— Да. Многие считали, что малой от меня, но потом, глядя на голубоглазого блондина, слухи утихли.

— Весело у вас, — улыбнулась я и положила кусочки торта на тарелочки.

Бабуля сегодня была в ударе и, пока мы пили чай, рассказала несколько историй из своей юности, а затем, посидев с нами ещё немного, ушла к себе. Такая домашняя посиделка мне очень понравилась, особенно, когда раздавались комплименты в мой адрес. Свирид затронул утреннюю тему про детей и сказал, что был немного изумлён, видя, как я разговаривала с участковым, женщиной из интерната и госпожой Фокс. Ещё бы. В такие моменты у меня неосознанно включается леди Салиса де Аренберг, и там, помимо поставленного голоса, осанки и грациозности, прибавляется бешеная уверенность в себе и своих словах.

Просидев до самой ночи, совершенно не хотелось расставаться, и ещё приятнее было от того, что мой бородач тоже не хотел покидать меня. Но мы понимали, что ему всё равно надо уходить, и он нехотя поднялся из-за стола. Возле двери он притянул меня к себе и с нескрываемым блаженством обнял. Я тоже не стала теряться и наконец-то прикоснулась к его спине, и это прикосновение вызвало табун приятных ощущений. Во-первых, сразу произошло сравнение с теми, кого я когда-либо обнимала, а это в моей жизни был только Гирсом и совсем немного, тогда в воде, Луи, и вот этот мужчина по сравнению с ними был хоть и ненамного выше меня, но в обхвате он был шире и, по моим ощущениям, просто идеальный. От поцелуя я снова увернулась.

— Мне надо тебе кое о чём рассказать, но не сегодня, — прошептала я, разглядывая густую бороду.

Ни у кого из моих знакомых нет такой бороды, и жуть как хотелось её потрогать, но я постеснялась.

— Тогда завтра? Придёшь ко мне в мастерскую? А потом я тебя, как свою невесту, приглашаю к себе. Осмотришь свои будущие владения.

— Об этом тоже поговорим… потом… хорошо?

Мужчине пришлось кивнуть и отпустить меня. Я вышла вместе с ним и проводила до калитки. Помахала рукой, когда он отъезжал, и, обхватив себя руками, поспешила обратно. Осенний ветер сегодня был особо неприятен. Ночью я просыпалась несколько раз, потому что тревога заставляла думать о доме, но мне нужно было закончить дела с опекой, да вдобавок проснулась совесть, и я теперь засомневалась: рассказывать правду Свириду о себе или нет? Я хотела сбежать сюда, чтобы больше не врать, а выходит, тут я снова могу погрязнуть во лжи. И если даже промолчу и наши встречи перерастут во что-то большее, как я буду ему объяснять свои длительные отсутствия? Ох, ну зачем я пошла с ним позавчера на свидание? Жила бы спокойно, не зная забот…

Половину дня я была как на иголках. Хотелось уйти домой, но не могла бросить то, что сама начала. В итоге пошла советоваться с бабулей, но она снова отказалась говорить, что видела про меня во сне.

— Ты сама вершишь свою судьбу. Каждое твоё решение пишет новую историю. Жаль, ты не видишь текста, но одно могу тебе сказать: конец сказки постоянно меняется. Каждое твоё сомнение рождает вариации…

— Расскажи хотя бы про то, что мы забрали детей у матери? Правильно ли поступили?

— Не знаю, — буркнула бабуля и сделала вид, что читает.

Посидев молча возле неё, я не вытерпела и позвонила госпоже Фокс. Та обрадовала меня тем, что комиссия дала добро, так что завтра можно детей забирать, но меня поджимало время, поэтому умудрилась договориться на сегодня. Позвонила Свириду и попросила свозить меня в Дом ребёнка. Быстро наводить макияж и прическу я могла без труда, а вот с одеждой пришлось повозиться. Перебрала всё, что тут имелось, и, кроме той, в которой я пришла сюда, ничего подходящего случаю не было, поэтому, снова надев туфли, юбку-карандаш, блузку да пиджак, я услышала шум мотора. Уже на ходу я вдела в уши серьги и застегнула на шее цепочку с кулоном. Мужчина был, как всегда, в своих тёмно-синих штанах и клетчатой рубашке; он открыл для меня дверь, и, когда сел за руль, я заметила стружки в его волосах. Отряхнув их, я улыбнулась. Было очень приятно, что он ради меня всё бросил и приехал.

Забрать детей быстро не получилось. Нас снова опросили, только уже вопросы задавала комиссия из четырех человек, затем мы подписали бумаги, и я внесла деньги на содержание в интернате младшего ребёнка. Названная сумма по меркам моего мира была совсем незначительная, и я могла бы оплатить за раз пожизненное содержание, но здесь у меня не было столько средств, поэтому ограничилась двумя годами.

Когда к нам привели детей, Лис улыбался, а Пини жадно рассматривала меня, потому что мой презентабельный вид выбивался из общей картины социального учреждения. Даже в машине она ничего не сказала, и я вспомнила слова учительницы, что она сложный ребёнок и можно ожидать чего угодно. Запоздало я подумала: а не