Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова

Теперь же, когда всё было кончено, когда Хельвин пал, он решил обратить свой грязный взор на меня.

— Всего лишь твоей свободы, князь, — его голос звучал так, будто он заранее знал, что я проиграю. Будто он давно видел этот момент в своих мыслях.

Мои кулаки сжались. Я не мог довериться этому человеку. Никогда.

Но…

Илария.

Когда я прижал её к себе, меня пробила дрожь. Холод. Такой неестественный, ледяной, пронизывающий меня до самых костей. Это был не просто мороз Вьюги, это была смерть, медленно крадущая её у меня.

Она всегда была тёплой. Даже среди снегов, даже в самом лютом холоде, её кожа хранила тепло жизни. А теперь...

Теперь её тело казалось камнем, мрамором, кусочком льда, которому не суждено растаять.

Я сжал её крепче, надеясь, что смогу согреть, передать ей свою силу, своё тепло. Но она не отзывалась.

Я никогда не знал, что значит по-настоящему бояться. Я проходил сквозь битвы, лёд, холод, тьму, видел, как рушатся души самых отважных, слышал предсмертные крики павших под моим мечом. Я привык к тому, что смерть всегда рядом. Но сейчас...

Сейчас она забирала моё сердце.

Я провёл ладонью по её щеке. Никакого ответа. Ни слабого движения, ни дрожи век, ни едва слышного вдоха.

— Илария…

Я чувствовал, что теряю её. Что она ускользает, будто снег, тающий на солнце, будто ветер, которого не схватишь пальцами.

И я не мог это принять.

Нет.

Не смей уходить.

В груди разлился нестерпимый жар, настолько сильный, что казалось, внутри меня разрывается пламя.

Я опустил голову, касаясь лбом её холодного лба.

Если бы я мог, я бы отдал ей свою жизнь.

Я бы сжёг весь этот мир дотла, только бы услышать её голос снова.

— Мне нужна только твоя свобода, князь, — с издёвкой бросил он. — Выпей зелье, как остальные, и я обещаю, что спасу её.

Его пальцы скользнули за пазуху, извлекая небольшой флакон, мерцающий тёмно-красным, почти чёрным пламенем.

Проклятый напиток, покоряющий драконов магу, подчиняющий разум и отбирающий волю. Стать безвольным рабом?

Сделка с самой Тьмой была бы куда милосерднее.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоей марионеткой? — прошипел я, крепче прижимая к груди бездыханную Иларию, словно пытаясь защитить её от надвигающегося ужаса, хоть и понимал, что защищать уже поздно.

— Именно так, — хищно улыбнулся Джеймс, наслаждаясь моей беспомощностью. — Выбирай быстрее, князь. Твоя гордость или её жизнь. Время дорого.

Его слова обожгли меня, но я ничего не мог сделать. Мой взгляд метнулся вниз, к бледному, почти синему от холода лицу девушки в моих руках. Её дыхание было неразличимо, сердце замедлялось с каждым мгновением, и я ощущал, как жизнь медленно уходит из её тела, утекая сквозь пальцы, словно драгоценная вода, которую я никак не мог удержать.

Без неё весь этот химеров мир терял смысл. Без неё ледяная Вьюга и корона, которую я так долго избегал, не имели значения. Я никогда не хотел власти, никогда не желал стать князем, но теперь был готов принять всё — лишь бы она жила.

Я осторожно уложил её на свой плащ на снег, с каждым движением ощущая, как боль и отчаяние разрывают моё сердце на части. Грудь сдавило, стало тяжело дышать, будто меня душили невидимые цепи.

Медленно выпрямившись, я встретил взгляд Джеймса, наполненный торжеством.

— Поклянись своей кровью, что спасёшь её, — процедил я сквозь зубы, хотя заранее знал ответ.

— Конечно, — легко кивнул Джеймс. — Я не монстр. Такая любовь. Истинная связь.

Он лгал, и я это знал. Лгал, глядя мне в глаза, без тени сомнения и раскаяния. Но у меня не было выбора. Моё сердце билось так громко и мучительно, что я едва слышал собственные мысли.

Медленно, с подчеркнутой ленцой, он вытащил из-за пояса кинжал с изящной серебряной рукоятью. Лезвие сверкнуло в тусклом свете метели. Он провёл им по ладони, и капли тёмной крови упали на снег.

— Я, Джеймс из Темнолесья, клянусь своей кровью, что сделаю всё, чтобы спасти Иларию, если князь Вьюги выпьет моё зелье. — Его голос был ровным, почти отстранённым, будто он зачитывал старую, давно знакомую клятву.

Кровь впиталась в снег, мгновенно темнея. Магия Вьюги почувствовала эту клятву — воздух дрогнул, метель замерла на мгновение, словно прислушиваясь.

Но что-то в его словах кольнуло меня тревогой.

— Доволен, князь? — ухмыльнулся Джеймс, зажимая порез. — Теперь твоя очередь.

Я знал, что он найдёт лазейку. Я знал, что играю по его правилам и на его поле.

Но, глядя на Иларию, я больше не мог колебаться.

Я спасу её. Потом мы со всем разберёмся. Я найду способ, как выйти из-под гнёта зелья.

Я шагнул к Джеймсу, стиснув зубы, и вырвал флакон из его рук. Внутри меня бушевали ненависть, гнев и отвращение.

Тёмная магия, заключённая в маленькую склянку, словно живая извивалась в своей стеклянной ловушке, будто желала встречи с моей душой, ещё не покорённой мраку, будто чувствовала близость нового хозяина. Меня.

Я знал, что это яд. Знал, что магия этого проклятого тьмушника уже разрушила не один разум, не одну душу. Она разрывала, кромсала, ломала волю тех, кто осмелился её проглотить.

Но у меня не было выбора.

Я взглянул на Иларию — слишком бледная, слишком холодная, слишком тихая.

Нужно спасти её. Потом разберёмся.

— Пей, — почти ласково произнёс Джеймс, наслаждаясь моей внутренней борьбой.

Не позволяя себе колебаться, я открыл флакон и залпом осушил его.

Боль пришла мгновенно.

Жидкость обожгла горло, проникла внутрь, словно расплавленный металл, пронизывая тело болью и мукой. Словно я проглотил горящий уголь, а пламя не осталось внутри, а начало рваться наружу, по венам, по костям, выжигая всё, что делало меня самим собой.

Но я не рухнул на колени, хватая ртом ледяной воздух. Только сжал кулаки, ощущая, как яд проникает в каждую часть моего тела, захватывая разум, душу, волю.

Воздух обжигал лёгкие, будто я вдохнул раскалённый пепел. Я зажмурился, пытаясь сдержаться, но всё внутри меня кипело, бурлило, ломалось.

Ты теряешь себя, Рейнар…

Нет.

Ты больше не князь, не воин, не дракон… Ты всего лишь сломленная игрушка в руках тьмушника…

НЕТ!

Я попытался поднять руку, но мышцы отказались повиноваться. Тело сковало тяжёлое оцепенение, пальцы задрожали.

Я поборю магию. Чего бы мне это ни стоило!

И вдруг, среди этой боли, среди ледяного ужаса, что накатывал волнами, внутри меня раздался знакомый голос.

— Рейнар.

Я вздрогнул, сглотнув, чувствуя, как яд уже подбирается к самому сердцу.

— Зайгарт…

— Прими колдовство.

— Что?

— Прими