Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Это была самая дорогая работа Монреваля, — выдохнул Маршал.

— В ней было слишком много экспрессии, — усмехнулся Корнуэлл, вручая ружье управляющему.

Он приблизился к статуе, посмотрел на осколки под ногами.

— Долгая перезарядка. За это время лучник сделает около десяти выстрелов, — вымолвил он.

— Вероятно, — рассеянно пробормотал Маршал, приближаясь. — Но прошибает неплохо.

Они оба обернулись, услышав бесконечные чертыхания графа Льорна, который, вероятно, не жаловал ранние подъемы. Тем более, когда его сладкие сны прерывает грохот, похожий на взрыв вулкана.

— Я рассчитывал поспать хотя бы до восьми, — сказал он, оглядывая статую. — Чем она тебе так не угодила, Кристиан?

— Забрала мою собаку, — вымолвил он и посмотрел в недоумевающее лицо графа. — А, ты про статую? Просто меня всегда привлекало искусство, Дэйм.

— Я еще вчера хотел тебе сказать, что статуи у дома вышли из моды, — ответил на это граф.

— Да? — потер подбородок Корнуэл. — Маршал, дай ружье!

— Ради Бога, это же сам Монреваль! — прошептал управляющий, но ружье отдал.

— Серьезно? — удивился граф Льорна. — Монреваль? Тот самый?

— Нет, это всего лишь статуя без головы, — сказал Корнуэлл, проталкивая в дуло шомпол и утрамбовывая пулю и порох.

Он отошел на десять шагов и снова выстрелил.

Дэйм приложил ладони к ушам и выругался.

— Вот теперь идеально, — вымолвил Корнуэлл, разглядывая свое «художество».

— Это было лучшее творение мастера… — голос Маршалла прозвучал так, словно он зачитывал эпитафию.

— Будем надеяться, что маэстро это не увидит, — рассмеялся Дэйм, разгоняя дым от выстрела, окутавший двор.

— Идеальная дальность для прицела — сорок шагов, — сказал Корнуэлл. — Перезарядка от тридцати секунд до минуты.

— Себастиан не доверяет этим штукам, — граф Льорна поковырял пальцем в ухе, явно оглохнув от залпов. — Надеюсь, после такой побудки ты предложишь старому другу хотя бы сносный завтрак?

— Маршалл, — Корнуэлл бросил в руки управляющего ружье, а сам пошел к дому.

Дэйм вздохнул, направляясь следом.

— Ты хочешь вооружить этим пехоту? — спросил он, нагоняя Кристиана.

— Почему нет?

— Представляешь, во сколько это ему обойдется?

— Я еще не считал.

Корнуэлл не сбился с шага, когда увидел на широком крыльце Иветту. Дотс сбежал по ступеням и стал топтать клумбу. И вид этой идиллии, в которой отчего-то Кристиану было тесно, чудовищно взбесил.

Он остановился перед супругой.

Ив накинула теплую шаль, а волосы не заплела. И казалась немного заспанной. Не удивительно, ведь Корнуэлл позволил этой ночью упиваться ею, как последней распутницей. Немного припухшие губы ей очень шли. Эта женщина казалась совсем юной.

— Доброе утро, граф, — не стесняясь сказала она, и увидев, что пес примостился к клумбе, бросила: — Нет, Дотс! Не смей мочиться в розы!

И тот — как покладистый щенок — обиженно побежал справлять нужду в другое место. Да ведь он никогда не спрашивал, где ему делать свои дела!

— Маршал, проводи лорда Льорна в столовую, — холодно процедил Кристиан.

Только сейчас он заметил, что на улице холодно. А ночью в постели было очень тепло.

Жена еще ему не надоела.

— Будь добра убери волосы, — сказал он строго.

— Что? — она заглянула ему в глаза.

— Твои волосы, Ив. Распущенными их могу видеть только я.

— Не припомню такой пункт в нашем договоре, Корнуэлл. Но, так и быть, учту твое пожелание.

То, что она назвала его по фамилии, невероятно его подстегнуло. Он почувствовал себя старым мерином, которого ударили прутом.

— Это не пожелание.

Кристиан невольно вспомнил, как обхватывал ее лицо ладонями, касался маленьких нежных ушек. И сейчас подумал о том, что эти чуть оттопыренные ушки ему нравятся. Все ее несовершенства делали эту женщину уникальной.

— Что с тобой? — напрямую спросила она.

Это было невероятно — Иветта не довольствовалась недомолвками, предпочитая выяснить все на месте.

— Я уладил один вопрос.

— Ты про голову той статуи? — невинно спросила она, а в блестящих серых глазах затаилось хорошо считываемое желание его уязвить.

— Я уволил твоего конюха.

Выражение превосходящей безмятежности тотчас сбежало с ее лица.

— Это был мой работник, Корнуэлл!

Опять…

Кристиан стиснул зубы.

С женщинами он обычно был нежен, учтив и заботлив. Расставался всегда красиво, любил горячо и никогда не относился к ним всерьез. Может, поэтому никогда на них не злился.

Но Иветта Мэдок его провоцировала, волновала и чертовски допекала.

Он коротко посмотрел на статую, и Ив проследила его взгляд.

— Ее привезли из Сольвера, — произнес он, зашел за спину жены и склонился над ее ухом. — Это очень трогательная история, Ив. Монреваль ваял эту статую почти два года. Называется «девица под вуалью». Когда он заканчивал работу, натурщица пропала. К тому моменту оставалось закончить только лицо. Натурщицей была шлюха из портового квартала Сольвера. Красивая, молодая и раскованная. Ее нашли обезглавленной. Один из клиентов с ней расправился. Но ее внешность настолько покорила скульптора, что он забрал ее голову и за ночь закончил свое произведение. Ходили слухи, что настоящая голова так и осталась внутри скульптуры.

Корнуэлл помолчал, а затем добавил:

— Врали, как видишь.

Ив стояла, вытянувшись в струну.

Кристиан мягко убрал волосы ей за плечо и пошел в дом.

Давно у него не было настолько паршивого настроения. В памяти возникло разочарованное личико Ив и злость, вспыхнувшая в ее глазах, когда она услышала про увольнение Бэзила.

Даже интересно, что именно сделает маленькая хищница?

— Плевать на ее голову! — раздались за спиной ее торопливые шаги. —