После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Послушайте меня, лорд Астарин. Вы можете остаться как свидетель и дать показания о лечении, Саврене, метке Илмары и том, что знали до развода. Можете отправить письмо Эрдану Тессару и потребовать объяснений. Можете защищать Илмару и ребенка, если наконец поняли, что их тоже используют.

Я сделала паузу.

— Но меня вы не заберете. Ни сегодня. Ни приказом. Ни заботой. Ни страхом.

Он смотрел на меня так, будто каждое слово открывало дверь, за которой он не хотел видеть содержимое.

— Ты ненавидишь меня, — сказал он тихо.

Я подумала.

Правда подумала.

Еще вчера ответ был бы легче. Да. Ненавижу. Ненавижу за Илмару, за Совет, за письма, за настойки, за то, как он сказал “не превращай это в сцену”, когда моя жизнь уже лежала на столе перед чужими людьми.

Но сейчас ненависть казалась слишком простой.

И слишком тесной.

— Нет, — сказала я. — Я больше не хочу строить себя вокруг вас. Даже из ненависти.

Он побледнел.

Сильнее, чем от обвинений.

Вот это, кажется, ударило глубже всего.

Дорн попытался что-то сказать, но Тавриан резко повернулся к нему:

— Наместник, вы будете присутствовать при оформлении показаний. И объясните, почему тело Лорана Сивера оказалось у причала с ключами нижнего крыла.

— Я не обязан...

— Обязаны. До завершения дознания вы тоже не покинете крепость.

Дорн застыл.

— Вы не посмеете.

Тавриан посмотрел на него спокойно.

— Уже.

Северьян слушал.

И я впервые увидела, как он пересчитывает Армавир заново.

Не как ссылку для бывшей жены.

Не как мертвое королевство.

Как место, где его имя не открывало все двери.

И где моя спина больше не склонялась от одного его взгляда.

Илмара пошатнулась.

Я заметила первая.

— Ей плохо.

Северьян сразу повернулся к ней, но Тавриан уже дал знак стражникам.

— Лекаря Армавира. Женщину. И Миреаду.

— Я сам отнесу ее, — сказал Северьян.

Илмара тихо ответила:

— Нет.

Одно слово.

Он остановился.

Она посмотрела на него с такой смесью страха и усталости, что мне почти стало больно за ту женщину, которой я не хотела сочувствовать.

— Я пойду сама, — сказала Илмара. — С ними.

Северьян не сразу опустил руку.

Но опустил.

Миреада подошла к Илмаре и поддержала ее под локоть. Не нежно. Практично. Так, как поддерживают человека, который еще может идти, но не должен упасть на глазах у врагов.

Илмара прошла мимо меня.

На миг задержалась.

— Меллас был в нижнем храме Совета, — прошептала она. — На его левой руке нет двух пальцев. И он носит белое железо на шее.

— Почему говорите сейчас?

Она не подняла глаз.

— Потому что если я умру, хочу, чтобы хоть кто-то знал, кто резал вашу метку.

Я ничего не ответила.

Она пошла дальше.

Северьян остался на площадке.

Дракон без приказа, который сработал.

Муж без жены, которая подчинилась.

Глава дома, чья новая истинная только что попросила защиты у земли, куда он отправил старую как отступное.

Он смотрел на меня.

Я — на него.

Между нами стоял Армавир.

И впервые он был на моей стороне хотя бы настолько, чтобы не дать меня забрать.

— Я останусь, — сказал Северьян.

Голос был глухим.

— Как свидетель? — уточнил Тавриан.

Северьян повернул к нему голову.

— Как тот, кто хочет знать правду.

— Тогда начнем с ваших показаний о пепельной настойке, — сказала я.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты не пощадишь меня.

— Нет.

— Даже если я не знал всего?

— Особенно если не знали. Потому что тогда придется признать, сколько всего вы не хотели знать.

Он закрыл глаза на короткое мгновение.

Когда открыл, в них уже не было прежнего приказа.

Была усталость.

И начало страха.

Не за меня.

За то, что правда могла оказаться больше его вины.

— Хорошо, — сказал он.

На верхней башне баллисты все еще смотрели на небо.

В порту люди молчали.

Старый рыбный причал, где утром нашли тело, теперь стал местом, где дракон Огненного дома впервые согласился говорить не с позиции силы, а с позиции свидетеля.

Я знала: это не победа.

Даже не перемирие.

Это была новая линия огня.

Но теперь я стояла не одна.

За мной были стены Армавира, серый знак печи под кожей, люди, которые начали слушать, и мужчина с холодными глазами, готовый стрелять по дракону, если тот нарушит границу.

А впереди — имя.

Меллас.

Маг меток.

Человек, который резал мою жизнь, пока я думала, что просто слабею.

Я сжала руку в перчатке.

Боль отозвалась сразу.

Но впервые за много лет она не показалась мне доказательством слабости.

Она была следом преступления.

А след можно привести к виновному.

Глава 10. Чужая метка

Илмару увели не в мои покои.

Это решение приняла я.

Не потому, что хотела великодушия. Великодушие в тот день было слишком дорогой роскошью. Просто женщина, которая носила мою метку и ребенка Севериана, не должна была оказаться в комнате, где лежали мои вещи, мои записи, моя печать и остатки жизни, которую у меня забрали.

Для Илмары выбрали малую лекарскую комнату в восточном крыле.

Там было тепло, чисто и достаточно просто, чтобы ни у кого не возникло ощущения, будто ей оказывают почести. Узкая кровать, стол, два стула, ширма, полка с травами, таз с горячей водой. У двери — две женщины из крепостной службы и двое стражников Тавриана. Не люди Дорна. Это теперь имело значение в каждом коридоре.

Северьян хотел войти вместе с ней.

Илмара сказала:

— Нет.

Одно слово.

Слабое, но ясное.

Он замер на пороге, будто не сразу понял, что отказ адресован ему.

Я стояла рядом и смотрела не на него, а на Илмару. Она была бледной, губы пересохли, рука с меткой дрожала под рукавом. В ней больше не было той красивой мягкости из зала Совета. Там она выглядела женщиной, которую привели к победе. Здесь — женщиной, которая наконец поняла, что победа была куплена чужой кровью.

— Я буду рядом, — сказал Северьян.

— Вы будете за дверью, — ответила она.

Он посмотрел так, как привык смотреть на тех, кто забывал свое место.

Но Илмара не отступила.

Я увидела, как трудно ей это далось. Она боялась его. Не как чудовище. Нет. Как человека, от чьего