Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Хочешь, я помогу тебе с уборкой? — спросила Лохлин, с напускной небрежностью откидывая назад длинную золотистую прядь и почесывая тонкую кожу шеи.

— Не откажусь, — кивнул Илмар. — Помоги собрать оставшийся мусор, а потом мы вместе отнесем пепел на берег реки и развеем с благодарностью за пищу.

О подобном обычае Лохлин знала еще на родине и согласилась. Они быстро управились с уборкой и обрядом, затем присели отдохнуть в укромном месте, наблюдая, как небо окрашивается из вязко-серого в приятный бледно-фиолетовый оттенок. Илмар угостил девушку горсточкой сладкой черники и сказал:

— Скоро Велхо зажжет костер! Если хочешь, мы можем вернуться и посмотреть на это, или останемся здесь, пока шатер не проплывет мимо нас.

— Хочешь — возвращайся, а я лучше останусь, — промолвила Лохлин. — Мне приятнее смотреть на огонь и воду, чем на людей и тем более на твоих сородичей. Уж прости, но полюбить их я не смогу несмотря на то, что ты меня спас.

— Да ладно, я побуду с тобой. Я тоже много таких ритуалов перевидал, так что знаю наизусть, — усмехнулся Илмар. — А что до сородичей… Скажи, Лин, как именно погибли твои родители?

— К чему это сейчас, Илмар? — изумилась девушка. — Если уж решили праздновать, зачем ты все портишь?

— Как раз нынешний праздник для этого и подходит! Когда вскрываются барьеры между мирами, обнажается и ваше подсознание. Если в нем засела какая-то лишняя тайна — самое время ее убрать, как занозу, чтобы нарыв не разрастался и не портил кровь.

— Ради чего? Эти воспоминания вернут мне родителей? Нет, это только лишняя боль и нервы, а они мне нужны для настоящей жизни. Надо уметь отпускать прошлое!

— Допустим, но ты помнишь хоть что-нибудь? Тела, следы, лица предполагаемых убийц? Мало ли зачем тебе может пригодиться эта информация! — произнес Илмар, пристально взглянув ей в глаза.

— Да почти ничего! У меня был страшный шок, как ты не понимаешь! — сердито проговорила Лохлин, отведя глаза. — Но там был мой брат — он старше, сильнее, и все запомнил, а потом рассказал мне. Сейчас он в Шотландии, занимается там колдовством и помогает восстанавливать город.

— Ты ничего не говорила про брата, — заметил Илмар.

— А зачем? Мы давно выросли, у каждого свой путь, и я в отличие от него не так привязана к родине. Да и боль утраты рядом с ним сильнее ощущается, — хмуро сказала Лохлин, внезапно почувствовав накатившую усталость.

— Допустим, что так, но о своем семейном горе ты, выходит, знаешь только с чужих слов.

— Ты свою сестру тоже называешь чужой? — усмехнулась Лохлин.

— Нет, но я живу своим умом и своими воспоминаниями. Это дорогого стоит, Лин, как и истинное имя. Может, ты потому и разыскиваешь Вечность в потустороннем мире, что утратила ее в себе и боишься вернуть?

— Да что ты вообще обо мне знаешь? — воскликнула Лохлин, хотела что-то добавить, но отвернулась со злой беспомощностью. Илмар умолк и лишь привлек ее к себе за плечи, а она по-детски зарылась в его кофту и всхлипнула.

Так они посидели молча, пока темнота сгущалась и укрывала их, а затем по течению медленно проплыл пламенеющий деревянный массив. От него пахло сиренью, можжевельником, пчелиным медом, искры метались и порхали вокруг, словно золотые бабочки над цветами, и бесшумно растворялись в воде. Огонь тянулся к солнцу, вода отражала его, и все вместе окрашивалось в умиротворяющий янтарный цвет. Серые сумерки на время оставили Смеющуюся Реку, она лишь сонно улыбалась в ожидании утра и готовилась к длинным ночам.

Огонь и вода побеждали все, как велось испокон веков…

Лохлин потянулась к губам Илмара, обняла его за шею, щипнула заостренное ухо. Ведьминское пламя рвалось наружу, грозя слиться с праздничным костром, и теперь казалось глупостью растрачивать его на то, чтобы печь пироги. Это была древняя игра, неизбежная часть колдовской инициации, в которой не существовало проигравших и жертв, оба брали столько же, сколько отдавали, заручаясь лишь поддержкой огня и воды.

[1] Добро пожаловать (фин.)

Гленн еще посидел среди гостей, хотя кусок уже не лез в горло, а от шума и летней духоты начинала болеть голова. Куда только делась Лохлин? Он не особенно нуждался в ее компании, но мало ли что могла натворить эта самоуверенная девчонка! И про домового наверняка врала, по крайней мере наполовину. Илмар стал смотреть на него еще более язвительно и надменно — еще бы, он же не знал, что они с Лохлин брат и сестра! И наверняка принял Гленна за отвергнутого поклонника, который в подметки не годился молодому демону. Какой смелостью должен был обладать Водяной Змей, чтобы жениться на нечистой девке, вокруг которой в свое время крутились такие же распутные нахалы!

А вот его сыну такой смелости, видимо, не хватило, раз он не подпускал к себе рыжую оборотницу, после которой любая человеческая баба казалась бы пресной и скучной. Вот за что, значит, духи называли Яна «мягким», — за тягу к удобству, к тихой гавани и малой крови что в ведовстве, что в чувствах. Все это виделось в его круглом лице с розоватыми после бритья щеками, припухлых губах, широких мясистых ладонях, которыми Ян придерживал за плечи свою угрюмую болезненную жену. И даже в ремесле ветеринара-целителя — сейчас вокруг Яна столпились соседи-фермеры, озабоченные коровьим поносом и собачьей рвотой, в то время как Илья целиком ушел в беседу с лесными духами. Только рыжая скрипачка на время заскучала, и этим несомненно стоило воспользоваться.

— Привет! Прости, я запамятовал, как тебя зовут, — сказал Гленн с напускным смущением, подходя к девушке.

— Сэйд, — отозвалась она чуть настороженно. Медно-красные глаза лесовицы показались ему густо налитыми кровью, но Гленн тут же взял себя в руки и пустил в ход неторопливые ментальные чары.

— Я просто хотел спросить, неужели развлекательная программа на этом завершена? У вас всегда в Солнцестояние так скучно? Ни танцев, ни гаданий, ни венков со свечами!

— Самое главное произойдет через час, когда Велхо зажжет костер. Если