Истинная - Лив Зандер

— Переспали, — хмыкнул я. — Это у людей такая фишка? Не называть вещи своими именами?

Она взяла ведро с инструментами, замоченными в дезинфицирующем растворе, и поставила его на столик возле кушетки.

— Я сказала ему, что еще не готова к этому. И Такел согласился подождать, пока департамент не проверит наши ДНК. Он пообещал себе, что разделит ложе только со своей суженой.

— Полностью поддерживаю его настрой. — Я мысленно поблагодарил Три Солнца и протянул ей звуковой очиститель с парящей тележки. — Что ж, твоя мама хотела в наказание заставить тебя бесплатно драить комнаты. Но раз уж ты у нас начинающий целитель, будешь чистить целительские инструменты.

Когда она сердито скрестила руки на груди и фыркнула, я указал на дверь:

— Можешь пойти взять швабру и отмывать чужие биологические жидкости с ковров. Выбирай.

— Ладно, — проворчала она и опустила очиститель в емкость, водя им над загнутыми иглами и дозаторами. — Но чтоб ты знал: мы с Такелом созданы друг для друга. Называй это интрижкой, первой любовью, как хочешь, но мы-то знаем правду. И вы не сможете удерживать нас порознь, особенно после того, как он поможет тебе выследить ту джал’зарку.

Я уселся на табурет и дождался, пока с лица сойдет ухмылка, прежде чем развернуться к ней:

— Давай договоримся. Я уговорю твою маму разрешить вам с Такелом устроить киновечер прямо здесь, в «Брот Аднак».

— А взамен?

— Я возьму ее с собой на фестиваль Сони’дар, и чтобы от тебя я не услышал ни единого слова недовольства.

— Ты же сам говорил, что это слишком опасно.

— Это что, жалоба?

Она подняла дозатор и недовольно буркнула:

— Так сойдет?

— Только если ты хочешь, чтобы твой следующий пациент загнулся от инфекции, — ответил я. — Буду считать, что на сделку ты согласна. К тому же я уже придумал, как обеспечить нашу безопасность.

Она раздраженно вздохнула:

— Работы тут куда больше, чем я думала.

— В этом-то и весь смысл, — хмыкнул я. — Сейчас ты этого не ценишь, Грейс, но тебе повезло, что мать тебя направляет. В твоем возрасте я драил целительские инструменты почти каждое солнце, и за мной никто не приглядывал.

— Такел вообще на тебя не похож.

— У Такела есть будущее, которого можно ждать. Меня забрали в систему как раз тогда, когда наша самая последняя женщина умерла от старости. Мне было около двенадцати земных лет, когда Империя забросила очередную попытку исправить генетическую мутацию в тех яйцеклетках, что они успели собрать.

Она сунула дозатор мне под самый нос:

— А сейчас?

— Достаточно чисто.

Она отложила его на сухую тряпку и взялась за следующий инструмент, косясь на меня:

— Ты сидел на наркоте.

— Кто тебе сказал?

— Такел заметил по твоим глазам. Говорит, это из-за нее они выцвели.

Я горько усмехнулся.

— Вот и я о том же… никакого присмотра. Все думают, будто дурь вымывает цвет из радужки, но на самом деле это генетическая мутация, запущенная препаратами. Процесс необратим.

— А если бы у вас с мамой родился ребенок, у него тоже были бы двухцветные глаза?

От этих слов инъектор выскользнул из моих пальцев, а по телу разлилось странное покалывание.

— Черт, я как-то никогда об этом не думал. Надеюсь, что нет. Мне и самому тошно жить, зная, что встречные то и дело плюют мне под ноги. — Я подобрал инъектор и убрал его в ящик тележки. — Пойду проверю, как там твоя мама. Сегодня у нас всего один частный прием, вряд ли я кому-то срочно понадоблюсь.

— Мне тоже можно идти?

Я рассмеялся, направляясь к выходу:

— Конечно. Как только бак опустеет. Если отмоешь плохо — вываляю все в грязи и заставлю переделывать заново.

Проигнорировав ее возмущенный стон, я спустился на первый этаж.

К’терра сидела за длинным кухонным столом в компании других работниц. Они шумно выпивали за здоровье клиентов, успевших по-быстрому закончить свои дела, и наперебой передразнивали их стоны и кряхтение.

— Вы уже раздали информационные диски? — спросил я, подходя к компании.

К’терра глянула за угол, в сторону главного зала, а затем бесцеремонно закинула ноги на стол:

— Ага. К завтрашнему дню каждая джал’зарка на Одхейме будет в курсе бесплатных уколов. Мы арендовали одну из старых лавок и уже повесили вывески. Там есть черный ход, но его я возьму на себя.

При этой новости у меня в жилах заиграл азарт.

— Хочешь сказать, ты тоже там будешь?

— Ты серьезно? — Она удивленно вскинула бровь. — Учитывая, в каком виде ты приполз в прошлый раз, я тебя одного не оставлю. Эта девка может быть трижды калекой и хромать на обе ноги, но ее хвостовой шип от этого менее опасным не стал. Если он вообще у нее остался.

— А где Кэти?

Она махнула рукой в сторону коридора:

— В пустом зале. Адора запрягла ее расставлять столы для закрытой вечеринки, которая будет через два солнца.

Я кивнул ребятам и зашагал по коридору. В моих движениях появилась былая легкость — вся вчерашняя хандра испарилась без следа. Для меня Земля теперь была на расстоянии каких-то двух прыжков через негативную материю. А за ними — скромное жилье, купленное на нехитрый заработок целителя, но счастье, которое нас там ждало, не измерить никакими кредитами.

Я зашел в дальний зал, где Кэти как раз двигала круглые столы и расставляла вокруг них стулья.

— И ты тут совсем одна?

Она аккуратно разгладила скатерть и лукаво взглянула на меня:

— Как видишь.

— Вот как? — Я высунул голову в коридор, проверяя обстановку, а затем бесшумно запер за собой дверь. — Ты даже не представляешь, что обычно творится в таких темных закоулках.

Она выпрямилась, и с каждым моим шагом ее улыбка становилась все шире. Я перехватил ее за руку и резко притянул к себе — глухой стук наших тел смешался с ее тихим вздохом.

Кэти обвила руками мою шею и подарила мне поцелуй. Внутри все вспыхнуло от этого безумного сплетения языков. Тот жесткий контроль, который я так долго выстраивал, дал трещину, и в голове закружились мысли обо всем, что я хотел сделать с ее телом.

Она с тихим стоном провела ладонями по моей груди, опустившись к поясу брюк. Кэти потянула ткань вниз, одновременно опускаясь на колени прямо предо мной.

Почувствовав, как мелко подрагивает моя верхняя губа, я хрипло спросил:

— Что ты делаешь?

Вместо ответа она ухватилась за край моего белья, и стоило ей обхватить губами мой член, как я запрокинул голову, издав глухой рык. Бедра сами толкнулись вперед, ложась в ее руку каждый раз,