Белая ворона - Стейси Мэри Браун
Непривычно было видеть настолько открытое мужское лицо. Бороды и волосы в нашей культуре были символом положения и предметом гордости. У мужчин густая борода олицетворяла мужественность; сложные косы и длинные волосы женщины говорили о её месте в жизни, о том, что она могла позволить себе содержать волосы в чистоте и укладывать их. Только самых низших трэллов и преступников заставляли стричься коротко. Это было наказание, урок смирения.
Трэллам не позволялось смотреть в глаза ни мне, ни отцу — ещё один знак их низкого положения, — а он смотрел на меня без смирения и без колебаний. Это злило меня. Провоцировало. Срывало маску послушной дочери, которую я носила.
— Как ты смеешь на меня смотреть! — закричала я и с силой пнула сапогом ведро с грязной водой. Грязь брызнула ему в лицо и разлилась по ковру, пачкая уже вычищенные и новые участки. — Чертов Ночной Ворон. — Я наклонилась и схватила его тунику сзади так, что ткань врезалась ему в горло. Я изливала свою ярость, направляя на него огонь, разожжённый отцом. — Грязный кусок дерьма. Надеюсь, однажды отец уничтожит всё твоё королевство и сожжёт его дотла.
Его челюсть, покрытая синяками, дёрнулась, но он не ответил. Его чёрные глаза держали мой взгляд с такой властностью и отвращением, что я чувствовала, как это пронзает грудь, выбивая из равновесия. Заставило осознать, насколько я близко. Что я прикасалась к нему, что мои пальцы скручивали жёсткую колючую ткань и касались его шеи сзади. Его кожи.
Я резко отдёрнулась и отступила; губы кривились, сердце колотилось в груди.
— Рен? — Меня звал знакомый голос, но я не могла оторваться от его взгляда. — Рен!
Я повернула голову и увидела ждущую меня Сарину; её глаза с любопытством метались от меня к трэллу на полу.
Взяв себя в руки, я отряхнула ладони, пытаясь стереть с них ощущение его кожи, и задрала подбородок, глядя на него свысока.
— Убери это, трэлл. И чтобы было безупречно чисто, — холодно сказала я и неторопливо пошла к своим покоям, где я была ничуть не лучше ковра, который нужно вычистить и привести в порядок, прежде чем показать кому-то ещё, кто будет по нему ходить.
ГЛАВА 2
Кроличья кровь брызнула на обледенелую землю, попав на мои безупречно белые туфли и платье, пропитывая их только что угасшей жизнью. Над собравшимися сгустились облака; снежинки безмолвно оплакивали принесённую жертву. Двор передо мной был полон закутанных в меха вельмож: они сидели на мягких креслах, потягивая мёд. Далеко позади приглашённых отцом знатных гостей теснились жители деревни, пытаясь разглядеть мужчину, достойного жениться на Белой Вороне. Полгорода набилось в заснеженный двор. Из-за резкого запаха тесно прижатых немытых тел я была благодарна, что церемония проходит на улице. Даже в летние месяцы, когда отец предпочитал проводить торжества под открытым небом, земля всегда была покрыта белым.
— В честь союза моего сына с Белой Вороной и Его Величества короля. — Миика, старший Блэксхолл, склонил к нам голову; голос его звенел над двором. В тёмно-синих глазах блестела жадность: вкус власти уже вызывал слюну на кончике языка, и он готов был насытиться всем, что я приносила его семье, — престижем, влиянием и деньгами. Прямой связью с королём Сильвервейла, правителем Дневных Воронов.
Животное дёрнулось в мясистых руках Блэксхолла, испуская последний вздох, и покорилось смерти. Я смотрела прямо перед собой, пока алые капли шипели в снегу, чувствуя каждую снежинку, опускавшуюся на светлые ресницы, каждый вдох, упиравшийся в меха, теснившиеся у бьющейся жилки на шее.
Рука отца предупреждающе надавила на мою: я должна была выглядеть совершенно очарованной. Его пальцы впились в кожу, напоминая держать подбородок выше. Он знал, что мне хочется отвернуться, встать и потребовать, чтобы этот человек выпустил себе всю кровь в мою честь вместо кролика.
«Таков обычай, Реннлин», — снова и снова говорил отец, когда я была маленькой. «Хугин и Мунин требуют жертвы. Мы должны их умилостивить. Чтобы ты оставалась под защитой. Уж ты-то лучше всех должна понимать, что случится, если Белую Ворону не уберечь. Ночные Вороны не остановятся ни перед чем, чтобы забрать ту, о ком сказано в пророчестве, лишив эту землю истинного предводителя и возможности по-настоящему её исцелить». Поскольку король Сталлард и королева Эльсара произвели на свет единственного ребёнка королевской крови, отец на этом основании притязал на власть над всеми королевствами. На своё законное место.
«Я думала, они уже от нас отреклись?» Мой детский ум не понимал, зачем умилостивлять далёких божеств, которые уже от нас отвернулись.
«Тем больше причин им угодить. Вновь стать их любимцами», — твёрдо отвечал он. «Ты должна исполнить свой долг. Не разочаруй меня».
Словно я когда-нибудь могла избавиться от ответственности. От того, чего требовали от меня с детства. Защитить наши судьбы любой ценой.
Некогда могущественные Вестники мира — Дневные и Ночные Вороны — были любимыми посланцами двух изначальных воронов, Хугина и Мунина. Воронов, олицетворявших «мысль» и «память», вестников бога Одина. По мере того как мир рос, мы стали их исполнителями — символами жизни, смерти и чистилища. Мы отправлялись в далёкие миры и скользили в сны предостережениями и знамениями, видимые лишь в духовном обличье.
Однажды, когда отец был ещё юношей, наше небо внезапно заполнили беспёрые крылья. В наш мир пришёл новый вид под покровительством своего бога Хёда, сына Одина. Став Вестниками мира Хёда, они заняли место рядом с нами и обосновались на западе. Вскоре они обрели власть и влияние, разжигая ненависть и борьбу за господство между видами. Это угрожало Хугину и Мунину, всем нам, Воронам. Прежде любимцами Одина были мы. Недовольство тлело между летучими мышами и воронами, пока не вспыхнуло войной.
Это случилось почти два века назад, когда короли Хельвиг и Сталлард объединились, чтобы выступить против врага в Мелководных полях на западе. Битва длилась три дня, за которые Вороны совместными силами одержали славную победу над племенем Кожнокрылых. Однако, когда Ночной король полоснул ножом по горлу Грейторна, небо раскололось, а земля содрогнулась, в гневе проклиная почву и разделяя небеса. Наш мир распался на нескончаемый день, вечную ночь и неугасимые сумерки — Ночное королевство Рейвеншэдоу, Дневное королевство Сильвервейл и Сумеречные земли Шэдоуфайр.
Наставники учили меня, что за наш