Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями - Ева Кофей

Она проходится вдоль берега и замечает у скал… её

Уже знакомая ей русалочка, тоненькая, с треугольным острым личиком и большими, нечеловеческими глазами, смотрит на неё, слегка показавшись из воды, и манит к себе рукой. И словно тихая, едва уловимая музыка доходит до Любы, будто волна от движений русалочьих длинных пальцев.

Она застывает на месте, не зная, что предпринять. Так и манит к морской красавице, но та связана с врагом Арктура.

С другой стороны, возможно, войти в море сейчас, единственный способ узнать, что случилось с тем, о ком Любовь заботилась все эти дни.

Русалочка на пару секунд полностью уходит под воду, испуганная кем-то из особо шумных людей. Но совсем скоро выныривает ближе к скалам и вновь подзывает Любу к себе.

И та, даже сразу этого не замечая, ступает в пенную солёную воду, хранящую в себе тепло жаркого дня.

Русалочка вопреки ожиданиям не приближается, опасается, видно, выбираться на мель.

— Иди, иди сюда, — зовёт она, нижнюю часть лица опустив под воду, оставляя на поверхности лишь глазища свои и зелёные волосы.

— Для чего? — останавливается Люба. — Как… дела?

Как бы вызнать-то?

— Тревожно в царстве морском, — её голос отзывается звонким эхом. — А у вас?

Люба кивает.

— Да!

Морщит носик и исправляется:

— Чего ты хочешь?

— Подружиться, — раздаётся смешок, опасливый такой, но звонкий. — Никогда не видела так близко людей. А ты ещё и… друг? Ты ведь нам друг? Раз в прошлый раз, ну… Ты понимаешь.

— Что? — Люба делает несмелый шаг вперёд.

— Ты приходила, — понижает тон, — от моего господина. Значит, ты друг?

— Кто твой господин? Тот с синим хвостом?

Русалочка качает головой.

— Это брат его, наш лорд.

— Он предатель! — не выдерживает Люба и ударяет ладошкой по воде.

— Разве? — пугается русалка и, отпрянув от неё подальше, поднимает золотистым хвостом шквал брызг.

— Да что происходит?!

— Я просто хотела узнать, быть может, господин и правда… здесь? Потому что наш лорд…

Её прерывает Маринкин крик, и русалочка резко уходит на дно.

— Любка! Не делай этого, он не стоит того!

И Марина с паническим взглядом бросается в воду.

— Что? — оборачивается Люба. — Чего не делать? Ты пьяна?

— Не надо, жизнь дороже, выйди из воды! Как ты можешь, из-за мужика-то! Малознакомого!

— Я не понимаю… — шепчет Люба. — Мы с тобой вообще знакомы? Или тебе солнышко голову напекло?

Маринка доходит да неё и хватает за локоть.

— Но что мне ещё думать? Ты заполошенная решила, что мужик твой пропал, и в воду полезла! Вот чего ты в воде стоишь, а?

— Мы на море или где?

Любу уже начинает трясти. Арктур пропал, русалка не внесла ясности, Маринка спугнула её, Маринка… считает, что она пошла топиться — топиться, Карл! — из-за того, что её якобы бросили. А до того ещё — что она может позволить себя ударить.

Чёрт, чёрт, чёрт…

Вполне возможно, что вернутся они в Саратов разными дорожками, да ещё хорошо будет, если и смены Марине дадут такие, чтобы с Любой не соприкасаться.

Потому что это не-вы-но-си-мо!

И да — до окончания отпуска всего несколько дней.

Маринка тупит взгляд и отпускает её руку.

— Прости… Я испугалась за тебя. Ты ведь моя лучшая подруга. А тут вдруг стала вести себя так странно… Нет, я и хотела, чтобы ты разошлась не на шутку! Но вдруг этот, эм, внушительный мужчина. А потом ты такая испуганная, и бежишь к морю… Что мне ещё думать?

— Можно я больше не буду твоей лучшей подругой? — в сердцах спрашивает Люба спокойно, без криков, сдвинутых бровей и какой-либо жестикуляции.

И Марина медленно отступает, затем спешно выходит из воды и, ничего не ответив, уходит прочь.

Люба трёт лоб, уперев большой палец в челюсть, в это мгновения чувствуя себя слишком растерянной и уставшей.

Она выдыхает, глядит на море и, не заметив там русалки, бредёт назад к отелю.

Вдруг Арктур уже вернулся?

А если нет, логичным шагом будет заглянуть к морской ведьме, как бы забавно это ни звучало. И, может быть, купить себе ведёрко мороженого и принять душ.

Тем временем Арктур уже допивал третий напиток, сидя на скамейке недалеко от отеля.

Наевшись, нагулявшись до тех пор, пока пятые тапочки не износились, он остался вполне доволен собой и этой чужой, непривычной ему местностью. И даже солнцем, что нагревает и сушит его кожу.

— Анита, ты очаровательная, умная девушка, — произносит он вдруг, зачем-то касаясь её руки кончиками пальцев, невесомо поглаживая.

— Ой, спасибо, конечно, — едва ли не заикается она, — но вот в тебе, Великий, я не уверена…

Боже, как же он её вымотал дурацкими вопросами, требованиями что-то купить, сменой тапочек!

А казался таким сильным, властным, опасным…

Но всё же он красивый настолько, что трудно отвести взгляд… Так что она несколько раз сфоткалась с ним. Не для инстаграма, конечно, она не дура, чисто для себя. Чтобы пересматривая фото в моменты тоски, усмехнуться и подумать: «Что это вообще было?».

Но он вдруг улыбается обаятельно и при этом с каким-то тёмным коварством.

— А что думаешь обо мне? Я, должно быть, кажусь тебе странным и не от мира сего? Так я впервые в этих краях, немудрено. Видела бы ты меня в моих владениях! А точнее, как относятся там ко мне…

Анита окончательно мрачнеет. Теперь даже смеяться нехорошо. Нет, не преступник он никакой, старательно ей же романтизированный. А обычный псих. И золото, наверное, ненастоящее было. Никакие деньги она не получит.

Неприятная ситуация…

— Если всё так… То о чём думаешь, когда трогаешь меня вот так?

Нет, правда, чокнутый, а руки распускает, как нормальный!

Точнее, ненормальный…

Точнее… неважно!

— Мм? — проводит он пальцами от её запястья до плеча и обратно, заставляя кожу покрыться мурашками. — Мне нравится ощущать эту тёплую гладкость…

Разумеется, именно в это мгновение Люба, радостная оттого, что он жив, здоров и даже одет, добирается до пределов слышимости и видимости. Новые очки при ней.

Она замирает, пытается осознать свои чувства прежде, чем что-либо говорить, но Анита замечает её первой.

— Наконец-то! — едва не срывается её голос. — Уберите его от