Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

Сул всё чаще проводила время в зверином облике. У неё тоже выросла грудь и несмотря на то, что перед выступлениями она её туго бинтовала, округлившиеся формы не оставляли места для иных фантазий: то, что она — девушка, было заметно издалека. Но смириться с этим Сул оказалась не готова. Вот и щеголяла с «меховым задом», как ворчала Зельда.

Я пару раз заводила разговор с Шаротом, чтобы оставить табор и осесть в каком-нибудь из миров. Но он лишь горестно вздыхал, и отнекивался от меня общими фразами. И я всё никак не могла понять, что за ветер бушует у него в душе и гонит вслед за цыганами? И дело тут было явно не в зверинце: в нашем тайнике лежало достаточно монет золота игнис, чтобы выкупить не только его, но и три табора вкупе к нему.

Видимо, желание понять причину было у меня столь сильным, что Мироздание решило явить мне ответ, коли уж такое недоразумение в виде меня, его никак не догоняет.

Несколько дней назад мы прибыли в новый мир, но как сказал Борат, его папенька здесь должен был только с кем-то встретиться, а после табор отправлялся порталами в другой. В суть встречи я не вдавалась: наверняка очередная попойка с давнишним «великим друганом».

Хотя на деле у барона иных близких друзей, кроме золотых монет, не водилось.

В табор прибыла целая гоп-компания незнакомых инкубов, разряженных в пух и прах. Из чего я сделала вывод, прежде чем спрятаться от их глаз в домике, что это некие местные «боссы мафии». Потому что уж больно вид у них был говорящий: златые цепи на бычьих шеях, сусальным золотом покрытые кончики рогов, тёмные очки при полном отсутствии солнца — всё это как-то очень навевало определённые воспоминания из прошлой земной жизни.

Прибыли они с подарком и гудели с бароном дня три.

«Презентом» оказалась плотно укрытая тентом клетка, и я даже любопытствовать не стала, кого они там притащили. Потому что подарили Илигану, а кормить нам с Шаротиком.

Опять.

И глядя на неё, я только недовольно поморщилась: очередная полузаморенная животина из списка редких исчезающих видов. Какой-нибудь пузокрылый шипокряклик, который очень скоро откинет свои конечности из-за того, что питается только определённым видом фруктов, которые, в свою очередь, произрастают исключительно на том острове, откуда его и припёрли контрабандой для местного босса.

Тот, поняв, что витиеватое пердение идёт вкупе с уходом за чудесным пердуном, то бишь обязанностями по его содержанию, наверняка решил его сбагрить вот таким «оригинальным» образом: вроде как дар, и в то же время одной головной болью меньше.

Знаем, плавали уже. И не раз.

Поэтому-то у меня и не было никакого желания рассматривать того, кто через пару дней сдохнет у нас с Шаротом на руках, а мы будем не в состоянии ничем ему помочь: потому что уже переместились в другой мир, а фрукты с того острова находятся под запретом для экспорта в другие миры.

А потом опять буду недели две успокаивать орка, что это не наша вина, и мы сделали всё, что смогли…

Под эти неприятные думы, словно до кучи, в зверинце, когда я уже устраивала малышей из трогательного зоопарка на ночь, нарисовался Борат.

— Пошли, там отец всех собирает. Они с этими, — тут он недовольно поморщился, — какой-то смотр учинить затеяли.

Я покосилась на своих питомцев и всерьёз подумала: а не послать ли барона и его гостей на другую сторону дороги?

Наш с Шаротом трогательный мини-зоопарк пополнился ещё тремя видами разномастных и разноцветных милах. Иной ценности, в отличие от кроликов, в них кроме пухлоты и милоты не было, но дети приходили в неописуемый восторг, когда эти зверята сами с удовольствием просились на ручки и очень умильно чирикали, урчали или тявкали на все лады от удовольствия.

Плюсом ко всему шло то, что они до глубокой старости сохраняли такой мимимишный вид и, понимая, что от них требуется, отрабатывали свой хлеб на десять баллов из пяти: редко кто из посетителей мог отказать себе в удовольствии потискать их.

Даже взрослые.

Браслетики с цветными бусинами тоже хорошо продавались: многие старались оставить себе сувенир на память от посещения цирка. Илиган, конечно же, и тут наложил свою лапу на доход. Попытался даже присвоить наше с орком детище, но я, не будь дурой, вовремя озаботилась бумажками, подтверждающими, что трогательный зоопарк принадлежит нам с Шаротиком, и барон, скрипя зубами, согласился на плату в пятнадцать процентов с дохода. Многовато, конечно, но при сравнении, что со зверинца мы отдаём семьдесят, а на тридцать кормим зверей и выживаем сами, то не такая уж и великая цена получается…

— Лика, открутиться не получится, — Борат как будто прочёл мои мысли. — Они там окончательно крышами от выпивки поехали. Ты же видела, что цирковой купол собрали? Этим козлам по пьяной лавочке в голову пришла какая-то гениальная идея… Что-то про участие в межмирском конкурсе для цирков. Отец загорелся участвовать… А ты знаешь, что если он во что-то упёрся…

Вздохнув, я недовольно поцокала языком: знаю-знаю. В такие моменты Илигану лучше не говорить «нет», чтобы не навлечь беду на свою голову. Лучше состроить покорность и дать ему возможность обосраться самостоятельно, раз уж голова у него на плечах исключительно для рогов и чтобы есть предназначена.

— Я буду паинькой, но твой долг увеличивается, — буркнула я, устраивая последних милах в клетки на ночёвку.

— Ты ж знаешь, я только за! — радостно оскалился Борат.

Оно и понятно почему, долг этот была величина эфемерная. Ввела я его как-то со злости, когда в очередной раз общение с бароном довело меня до белого каления. Высказать я ему ничего не могла, поэтому оторвалась на его сынке.

«Ты мне должен!» — рыкнула ему, и для верности