В западне - Ребекка Куинн

— Знаешь, обычно выбор круга не занимает столько времени. Но если ты пытаешься жульничать и надеешься меня утомить, сразу предупреждаю — я могу так всю ночь? — в подтверждение своих слов он дважды опускается и поднимается в каком-то странном перевёрнутом отжимании на одной руке, заставляя напрячься мышцы живота, груди и рук.

Я возмущённо фыркаю и сердито смотрю на него сверху, игнорируя то, как сбивается пульс. Я правда переживала, что с Лаки не почувствую никакого трепета? Какая же я идиотка. Возможно, это не та сводящая с ума свобода, которую я чувствовала, когда Джейк, Бо или Джаспер брали контроль на себя, но здесь есть что-то другое. Что-то радостное, обжигающее и головокружительное. Что-то, от чего мне хочется раствориться в нём и целыми днями хихикать на залитых солнцем лугах.

— Я не жульничаю, — говорю я. — Разрабатываю стратегию.

— Ну ладно тогда, Сунь-цзы, не торопись, — смеётся он.

Возникает привычное желание подавить улыбку, но я останавливаю себя и позволяю губам изогнуться, снова встречаясь с ним взглядом. Странно, насколько уязвимой я чувствую себя из-за такой мелочи. Словно он может высмеять меня за то, что мне смешно рядом с ним. Или словно, улыбаясь, я каким-то образом даю ему понять, что он мне нравится. Будто мне нужно это скрывать, чтобы не потерять преимущество.

Но, несмотря на все его поддразнивания, Лаки ни разу не смотрел на меня насмешливо. Он всегда приглашал меня смеяться вместе с ним, а не делал меня объектом шутки.

При виде моей улыбки его выражение смягчается, и он негромко произносит:

— Хорошая девочка.

У меня внутри всё резко переворачивается.

— Лаки… — слово выходит хриплым.

Лаки на мгновение задерживает дыхание. Наши взгляды встречаются, и он медленно, очень медленно втягивает нижнюю губу в рот. Когда она снова появляется, то блестит и наливается цветом.

Господи.

Краснея и смущаясь, я принимаю решение и наклоняюсь вперёд. Юбка цепляется, и, поморщившись, я подтягиваю её ещё на пару сантиметров. Игнорируя довольное гудение мужчины подо мной, снова тянусь вперёд и ставлю левую руку на красный круг прямо напротив.

Я немного перерастянулась и держу равновесие почти полностью на левой стороне, но мне удаётся расположить тело вдоль внешнего края коврика так, чтобы оно слегка отклонялось от Лаки.

И моё лицо хотя бы не оказывается прямо у его спортивных штанов.

Отсюда на следующем ходу я должна суметь как-нибудь выкрутиться — надеюсь, не оказавшись при этом в какой-нибудь непристойной позе.

— Твоя очередь, — напоминает он.

Точно.

— Почему ты решил пойти в армию, если так любил свою работу?

Возникает пауза.

— Когда мне было семнадцать, произошёл несчастный случай на канатах. Одна из учениц-подростков делала то, чего не должна была, и неудачно приземлилась. Это было… Это было действительно ужасно. Травмы оказались серьёзными. У нас была страховка, но семья подала в суд, и всё стало совсем грязно. Страховая выплатила компенсацию, но нашу репутацию уничтожили. В общем, армия была хорошим способом быстро заработать, особенно учитывая, что физически я был в отличной форме, а ни квалификации, ни особого интереса к чему-то другому у меня не было. В двадцать лет меня в итоге затянуло в рейнджеры, тогда я и познакомился с Домом и Бо. Они к тому времени уже какое-то время служили в одном отделении. Джейк и Томас присоединились примерно через два года — они служили в других подразделениях и перевелись. В конце концов всё наладилось. Мама с папой переехали, нашли новое место. Слишком сильно за меня переживали. Ну, знаешь.

От печали в его голосе у меня сжимается сердце. Он не пытается её скрывать, и совершенно ясно, как сильно ему их не хватает.

Интересно, каково это.

К моему удивлению, Лаки впечатляюще вытягивается и ставит вторую ногу на красный круг рядом с моей недавно поставленной рукой. Из-за этого его крепкое бедро оказывается прямо возле моего лица, неприятно нарушая и без того шаткое равновесие, и мне приходится отклониться назад, чтобы не свалиться прямо на него.

А он, зараза, остаётся совершенно устойчивым. И занимает всё пространство, которое у меня было для манёвра.

Несмотря ни на что, я скольжу по нему взглядом и не могу не заметить, что он явно возбуждён.

И находится очень, очень близко к моему лицу.

Однако, похоже, это единственное, что доставляет ему хоть какое-то неудобство, и когда мой взгляд наконец добирается до его лица, он встречает моё потрясённое выражение нахальной ухмылкой.

Что-то в озорном изгибе его губ заставляет меня гадать, каково это — почувствовать их глубоко между моих бёдер. Моё лоно пульсирует, а равновесие колеблется. Я тяжело сглатываю и отвожу взгляд, чувствуя, как щёки обжигает жар.

— О чём ты сейчас подумала? — спрашивает Лаки, и его голос опускается до низкого, хриплого тона, от которого по позвоночнику пробегает дрожь.

Я уже начинаю качать головой, но вовремя останавливаюсь.

— Не-а, — смеётся Лаки. — Это мой вопрос, красавица. От какой мысли ты стала такого прелестного алого цвета?

Я сердито смотрю на него, и внезапно эта игра нравится мне гораздо меньше. Я снова качаю головой.

Голубые глаза весело сверкают.

— Если не ответишь, я потребую своё задание. И сам выберу, куда тебе поставить ногу.

И зачем я вообще согласилась на эту дурацкую игру? Меня охватывает нервозность, и я облизываю губы. Что хуже: рассказать ему или позволить потребовать задание? Он явно изобретательный. Не уверена, что хочу доверить ему выбор задания.

Решившись, я открываю рот, собираясь признаться, о чём фантазировала… но слова так и не выходят.

Он замечает мою панику, и его улыбка становится медленной и ленивой.

— Ладно, красавица.

Его свободная рука обхватывает мою свободную лодыжку и тянет, едва не заставляя меня потерять равновесие. Прикусив губу, я позволяю направить меня, и он ставит мою правую ногу по другую сторону от себя. Равновесие смещается, пока моё тело не оказывается изогнутым над его.

К моему удивлению, я понимаю, что эта поза стабилизирует меня — но это означает, что мои ноги стоят по обе стороны от его головы, а юбка теперь едва прикрывает попку. Должно быть, перед ним открывается полный вид на мои промокшие насквозь кружевные синие трусики. В этом разведённом положении я чувствую, как размыкаются мои припухшие складочки. Моё дыхание перехватывает.

— Эм, какое… — прочищаю горло, пытаясь избавиться от густой хрипотцы в голосе. — Какое задание?

Горячие губы касаются чувствительной кожи под моей коленкой, от чего она едва не подгибается. Он