Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

По дороге к себе, я на минуту остановилась у Наташиной фотографии.

- Если бы знать, что я на правильном пути. – Я вглядывалась в серые колдовские глаза на карточке и представляла себе, как Наташа сидела за, теперь уже моим, столом, разнимала страницы. Как наткнулась на книгу Ерёмы Веснушкина, поняла, что это творение давно не читалось — страницы слиплись намертво. Наверное, это случилось где-то полтора месяца назад.

Интересно, Наташа сразу поняла, что хождения под окнами библиотеки как-то связанны с её новым чтивом? Наверное, нет. И почему она скрывала свою находку от остальных? На этот вопрос мне предстояло ответить самостоятельно.

Задумавшись, я присела на диван. Вот, что странно: книгу я нашла только вчера, а та тварь ко мне прицепилась сразу по прибытию. Почему? Знала, что я найду тайник? Или есть другая причина?

За дверью было тихо. Раз так, я решила подняться в свой отдел и почитать.

Название «тайник» теперь можно было применить к седельной подушке с большой натяжкой. В прошлое своё вторжение я основательно разорвала шов. И теперь достаточно было поднять подушку, чтобы увидеть дыру. Встряхнуть немного – и «Что есть красота» сама выпадала.

Я выудила книгу, вместе с нею вывалились нитки, их я затолкала обратно. Устроила подушку на место и села поудобнее. Перевернула обложку. Прочла: «Что есть красота», Ерёма Веснушкин.

- Не смей! – Словно ветер пронеслось у меня за спиной.

Я застыла, как замороженная. Позади меня зияло чёрное окно. Обернуться к нему я не рискнула. Миг посидела, но вскоре, решив, что показалось, перевернула титульную страницу.

- Не смей. – Зашипел голос за стеклом.

От ужаса у меня зашевелились волосы на затылке. Первым желанием было забиться под кресло, нашарить в кармане снотворное и провалиться в пучину непроглядного сна.

Хорошо, что я вовремя вспомнила о непробиваемой защите библиотеки.

Итак, что я имею?

Кто-то сидит на подоконнике с наружной стороны окна. Он видит меня, я его — нет. И, могу поклясться, мне не хотелось его видеть.

Было ли у Наташи такое?

Вряд ли.

Она бы доложила Пенелопе Витальевне. В моих мыслях на мгновение вспыхнул образ директрисы, изучающей и сравнивающей в свете настольной лампы наши личные дела.

Не там ищет…

Скорее всего, в Наташином случае половина событий происходила днём. Она читала с интересом, взахлёб и поначалу даже не догадывалась, что открыла запретную дверь в коридор, путь по которому приведёт её к неминуемой гибели.

Что ж, я сознательно ступаю на эту дорогу.

Пора прищучить свою трусость и действовать решительно. Библиотека защищает меня. Пусть хоть сам чёрт сидит у меня за спиной, ему не войти сюда. Я ни за что не открою ему, ни при каких обстоятельствах не позволю ему проникнуть в библиотеку.

Итак, «Что есть красота». С первой же страницы я поняла, что Ерёма будет вести со мной не простой диалог, а откроет мне, своему новому читателю некий мир.

«…Представьте себе, что вы висите в воздухе и ничегошеньки вокруг вас нет. Только тьма. Бесконечная тьма. Кромешная тьма. А вы светлое, бесформенно сияющее пятно в этом незаполненном пространстве…»

Я с усилием создала в воображении требуемую картину. Ночь беспросветная, вездесущий мрак и солнечный зайчик — это я.

- Закрой книгу.– Рыкнуло с подоконника.

С большим трудом мне удалось удержать свой образ солнечного зайчика. Разве солнечные зайчики живут без солнца? Но я не простой солнечный зайчик, я — крупица света. Сияние идёт из меня. Я не отражение, а источник.

- Ты умрёшь…умрёшь…умрёшь.

Жуткое завывание за окном больше не пугало меня.

«…пролетите несколько метров в сторону, перекрасьте чёрное в белое» - Приглашал Ерёма Веснушкин.

Я от души старалась. И от того места, где я была минуту назад до того места, где я есть, пролегла светлая линия.

«…Теперь танцуйте»

Я с воодушевлением закружилась, и пространство вокруг меня начало преображаться, становиться видимым, но не белым, а голубым, как небо. Так мне хотелось. Ну и красота же!

- Сдохнешь, как собака…и костей твоих, обглоданных волками, не соберут.– Донеслось из-за стекла.

А я увлечённо кружилась, меняя тьму на свет. Мне хотелось полностью удалить всё чёрное.

«Остановись!», - потребовал Ерёма.

Я застыла и восхищённо залюбовалась своей работой.

- Твой сын будет топтать твой прах…- Не унималось нечто.

«Если не будет ночи, ты не увидишь великолепия дня. И только день позволит тебе понять красоту ночи».

А ведь правда. Я метнулась к чёрно-белой границе, и из мрака на меня взглянули звёзды».

- Он будет искать тебя, но не найдёт…

«А теперь придумай себя. Каким ты хочешь быть? Твори! Ощути себя в новом теле».

Я задумалась. Какой же я хочу быть? Может, похожей на Машу?

- В твоём черепе пауки сплетут свои гнёзда…

Уже через миг я парила в воздухе в виде сногсшибательной красавицы Марии Русаковой. Приближала к глазам дистрофичные, белые до противоестественности руки и морщилась — что-то не то, дискомфорт полнейший.

«Кого ты создал? Своего друга? Соседа? Может, звезду голубого экрана?».

Я тут же прикинула, на кого из звёзд хотела бы походить. Тут меня перекувырнуло – чужие ноги запутались друг о друга. «Ничего, привыкну», - решила я, руками помогая ногам разойтись в разные стороны.

-Там будет плачь и скрежет зубов… там стенания нечленораздельные…

«Никто и никогда не создаёт самого себя».

- Между твоими рёбрами будут бегать суслики…

«Представь себе ситуацию: ты прежний встречаешь того, в кого себя воплотил. Ты здороваешься с ним, он высокомерно смотрит на тебя и не отвечает».

- Твоё имя забудут на третий день…

Я увидела себя, идущей по коридору.

- Привет, Машка!

- Хм. – Она горделиво прошествовала мимо.

Вот уродка!

«Что вы там бубните? Урод? Козёл? Сволочь?».

- Красное зарево сухой безводной пустыни окутает тебя…

«Давайте усложним ситуацию. Ваш оппонент на ваше приветствие залепил вам пощёчину».

У меня вспыхнула щека. От возмущения я рывком обернулась к окну. Надо же на ком-то злость срывать.

- Ты заткнёшься когда-нибудь?! – Заорала я.

За стеклом сидела Маша. Её по-рыбьи выпуклые глаза, которые по первости показались мне такими участливыми и понимающими, теперь горели адским огнём. Лицо искажала холодная кривая усмешка. Кожа на щеках и руках казалась мёртвой.

Я быстренько приняла исходное положение.

Почему Маша?

Конечно, я прекрасно понимала, что настоящая Маша спала сейчас в директорской