Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями - Ева Кофей

***

И снова штормовое предупреждение, и снова резко испортилась погода… Пока все собираются уходить, Вова думает хотя бы разок нырнуть в солёную тёплую воду. Стягивает футболку и замечает на галечном берегу мужчину. Голого мужчину.

Он, стройный и молодой, сидит в пол-оборота к нему, понурившись, и ветер развивает его, отчего-то сухие, светлые и длинные волосы. Но вот мужчина резко оборачивается на Вову, просверливает его большими, чёрными, будто нечеловеческими глазами, и поднимается на ноги, покачиваясь так, словно ему нехорошо.

— Эээ, вы в порядке?

Странно. Это определённо не его одноклассник.

За спиной незнакомца поднимается высокая волна и разбивается на тысячи брызг и ошмётки пены.

Мужчина отрицательно качает головой, и снова садится, подрагивая, на гальку.

На этот раз его волосы становятся влажными и облепляют его красивое, можно даже сказать, в каком-то смысле, идеальное тело.

Вова замирает, судорожно сглатывает, не зная, что делать дальше.

— Сейчас опасно находиться у моря. Какой-то сезон… не сезон выходит. Проводить вас? Позвонить кому?

Незнакомец в нерешительности поднимается, делает шаг к нему, но затем в сомнении отступает на несколько шагов назад, и печально опускает голову.

Вова протягивает ему свою футболку, не зная, что ещё можно сделать.

— Прикройтесь… Я вас отведу. Разберёмся… Вы… как вас зовут?

Он берёт футболку с сомнением в странном, слишком тёмном и… неземным, взгляде. И повязывает её вокруг бёдер. После чего вопросительно смотрит на Вову, протягивает к нему руку, будто собираясь коснуться пальцами его груди, но в последний момент отдёргивает её. И легонько стучит себя по горлу, качая головой и… виновато, светло улыбаясь, как бы давая понять, что говорить не может.

— Ты словно… — Вова хмурится от того, как глупо звучат слова, которые он собирается произнести, — Русалочка.

И незнакомец, улыбаясь теперь радостнее, кивает.

На что Вова качает головой. Мол, это шутка была.

— Я Алекс… Владимир, — сам уже начинает путаться. — Идём… те.

«Русалочка» странно хмыкает на его слова, будто сдерживая смех, и уже смелее отходит от воды. Правда спустя пару метров вцепляется Вове в руку, с недоверием глядя по сторонам.

— Да что ж такое… Кораблекрушение, что ли, где-то было? Глупо… И ты не ранен, — всё же не может он выкать незнакомцу. — Вот… Анита обрадуется.

И на это незнакомец выразительно и остро изгибает бровь. А затем принимается что-то показывать ему руками, то и дело кивая на море.

— Шарады, значит? — ухмыляется Вова. — Значит, животное. Ты потерял кого-то? У… усы?

Незнакомец энергично кивает, только на последнее отрицательно мотает головой. И показывает что-то выше себя, и шире, и хлопает себя по груди, а затем снова показывает на пустое пространство рядом с собой, где стояло воображаемое что-то или кто-то.

— Корабль всё-таки? Лодка? Потерял лодку?

Незнакомец тяжело вздыхает, и во вздохе этом звучит едва ли не мировая печаль. Затем, почти сразу же после этого, спотыкается и умудряется повиснуть на шее Владимира, чтобы и вовсе не упасть. И поднимает, не отстраняясь, на него своё заострённое, бледное лицо с чёрными, жутковатыми в этот момент, глазами. И судорожно, коротко втягивает в себя воздух, будто вот-вот, не сдержавшись, заплачет.

Вова с трудом стоит на ногах, вцепившись в него.

— Скорую вызвать?

В этот момент небо прорезает золотистая молния.

Незнакомец мотает головой, затем будто отмахивается от моря и бури… и всё ненадолго стихает.

Вова, что ему совершенно несвойственно, чувствует желание выпить.

***

Пока Любовь с удовольствием объясняет Арктуру некоторые моменты из фильма и нежится в его объятьях, стараясь не обращать на исходящий от тела жар внимания, Вова заселяет гостей, недоумённо глядящих на парня — словно-с-обложки — в вафельном халате, что сидит за ресепшеном.

Да, точно так же, как Артуру Великому Анита выдала пачку одноразовых тапочек, Вове пришлось потрошить закрома и жаловать «Русалочке» почти что бумажный (потому что на них тоже экономят) халатик, не скрывающий, насколько прекрасное у него тело.

Сама Анита пыталась разговорить найдёныша, умудрилась разругаться с ним и уйти, хлопнув дверью.

— Она просто голодная, наверное, — поясняет Вова. — Так что? Кому позвонить?

Он долго смотрит на него, почти с обвинением. Шумно выдыхает, как бы справившись с эмоциями, и жестом просит дать ему, судя по всему, лист бумаги и карандаш.

Что Вова тут же исполняет и отвлекается на служебный звонок.

А «Русалочка» что-то старательно выписывает на листке, после чего протягивает его Вове.

Протягивает рисунок, весьма неплохой, где изображён… перечёркнутый колокол. А рядом, на столе, стакан (или скорее ковш?) воды.

В последнюю часть своего творения незнакомец с важным и требовательным видом несколько раз ударяет пальцем.

Вова выдыхает и позволяет себе усмехнуться:

— Ты что ли пить хотел всё это время?

В ответ он кивает, и разводит руками, то ли показывая, сколько хочет воды, то ли насколько хотел пить…

— Вот дурак, прости…

Он бежит к кулеру на первом этаже, набирает стаканчик воды, и на всякий случай ещё один.

— Вот, — протягивает парню.

И тот берёт стакан, как микрофон, подносит к губам, делает глоток… вроде бы, и раздаётся бульканье. Однако, как ни странно, вода не проливается. Вместо этого за бульканьем слышится прекрасный, мелодичный, звонкий, как сталь, голос:

— Я ищу брата. Он, кажется, должен быть где-то здесь.

Но Вова будто не слышит слов, чересчур очарованный голосом и подачей.

— Ты. Говоришь!

«Русалочка» отставляет стакан. Глядит на Вову пару долгих, протяжных секунд, а затем с видом таким, словно делает ему одолжение, говорит в воду другого стаканчика:

— Да. Но только так. Здесь… — бульканье становится громче. — Воздух сухой.

— А?

Вова хлопает глазами.

— Ты… не слышишь?

— Прекрасно слышу. На удивление, — улыбается он. — Забавно.

— Для вас, забавно… Мой брат. Найди мне его. Я, — вздыхает горько, — не останусь в долгу, избранный морем.

— Брат…

Вова стучит пальцами по лакированному дереву и кивает.

— Такой, черноволосый, синеглазый? Просто его тоже голого с моря притащили… Тоже… я. Почти.

«Русалочка» кивает ему медленно и решительно поднимается.

— Веди! — приказывает, увы, уже не в стакан с водой…

Вова хватается за уши и приседает, будто где-то над его головой что-то взрывается.