Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
— Перестань. Зачем ты меня провоцируешь?
— Ты не знаешь, что такое провокация, Тейт, — сказала я. — Вот, когда я назову тебя больным ублюдком, тогда это будет провокация.
Он добела закусил губу. Его взгляд заметался.
— Я же могу сделать с тобой все, что угодно, — выдал он.
— Да?
— Вот прямо сейчас, Ив.
Он дотронулся до подола моей юбки — легонько, словно намекая.
Я поддалась вперед — деревянная койка скрипнула. Приблизив лицо к лицу Ханнэма, я поинтересовалась:
— Ты так в этом уверен, Тейт?
Он распахнул губы, словно пытаясь поймать ими мой шепот. Его глаза опасно сузились, в них вспыхнуло низменное желание. И в этот момент я ударила его — так сильно, как только могла.
И, когда Ханнэм, не удержав равновесие, упал, я подскочила и со всей силы стала бить его ногами.
— Никогда! Не смей! Угрожать! Мне! — чеканя каждое слово, лупила его по ребрам.
Он с ловкостью дернул меня за лодыжку, опрокидывая на пол, взобрался на меня и ударил в лицо — безо всяких скидок на то, что я была меньше и легче его в два раза. Удар был такой силы, что я на секунду потеряла сознание. А когда пришла в себя, Ханнэм возился с моими юбками.
Я вцепилась ему в лицо ногтями, раздирая щеку, и он зарычал, а затем надавал мне звонких оплеух — сразу несколько. Сдавил пятерней оба моих запястья, задрал юбку и попытался совладать с моими ногами, которыми я пыталась его ударить.
Это продолжалось несколько минут, в течение которых мы молча боролись, пыхтя и скрипя зубами. Наконец, изрядно устав, он вновь ударил — до искр из глаз. И, воспользовавшись тем, что я ослабла от боли, навалился всем телом и протолкнул колено между моих ног.
— Хорошо… — задохнувшись, прошептала я. — Тейт, подожди… хватит…
Только сейчас я ощутила, что по моему лицу текла кровь.
— Постой… — задергала я руками, ощущая, что он сдавил их настолько сильно, что я не чувствовала пальцев.
— Заткнись, Ив, — прорычал он, расстегивая ремень и стягивая с себя штаны.
Его ладонь легла на мои липкие от крови губы, зажимая рот. Ему не хотелось слышать протестов.
Я изловчилась, брыкнулась и укусила его за палец — и не абы как, а до хруста его костей. И Тейт, наконец, вздрогнул и откатился в сторону, грязно чертыхаясь.
А я отползла обессиленная к кровати.
Все тело страшно болело. Но больше всего саднила щека.
Тейт зажал дрожащую руку пальцами, останавливая кровь, хрипло задышал и обратил ко мне поцарапанное и перекошенное от гнева лицо.
И в момент, когда я посчитала, что он попросту меня убьет, дверь в мое узилище вновь отворилась.
Глава 36
— Что тут происходит, лорд Ханнэм? — в темницу ввалилось разом несколько мужчин.
Одним из них был окружной судья. Двое других за его спиной, судя по одежде, тюремщики. А вот худого и высокого старика в черном мрачном облачении я раньше не видела. Впрочем, сейчас я была не в том положении, чтобы размышлять откуда он здесь взялся.
Мужчины замерли на пороге, во все глаза наблюдая интересную картину: я — в одном углу комнату, Ханнэм — в другом, как спарринг-партнеры на ринге. Мы оба дышали, как умирающие. Руки у Татума дрожали, волосы были всклокочены, а поцарапанное лицо исказилось гримасой боли и досады. Уверена, я выглядела не лучше.
— Она на меня напала! — бросил граф первым.
И словно подтверждая это, с его прокушенной руки на пол пролилась густая темная кровь.
Взгляды мужчин метнулись в мою сторону, и я уж было хотела возразить, как судья рассерженно гаркнул:
— Милорд, это жена господина Корнуэлла!
Он и правда негодовал. Разумеется, опасаясь того, что Кристиан предпримет, узнав, как со мной обращались.
Я смазано коснулась подбородка, взглянула на пальцы — кровь. Алая, жидкая и блестящая. Видимо, все еще хуже, чем я думала. Сощурилась и тотчас вздрогнула, ощутив резкую боль.
— Я защищался, — выдал Татум. — Посмотрите! Вцепилась в меня, едва я только вошел!
Судья подал мне руку, помогая сесть на койку.
— Всемогущий! — сорвалось с его губ, когда он рассмотрел мое лицо. — Как бы не пришлось шить ей щеку!
Услышав это, я обмерла. До этой секунды я и представить не могла, насколько сильно Ханнэм своим ударом рассек мне скулу. В моей голове тотчас мелькнуло: «Здесь нет никаких антибиотиков и даже обеззараживающих средств».
— Немедленно пригласите доктора! — крикнул судья тюремщикам.
— Подождите!
Подволакивая ногу, по узилищу проковылял старик в черном.
— Что вы скажите, госпожа Корнуэлл? — спросил он, сощурив светлые глаза. — Почему вы напали на хозяина графства, лорда Ханнэма?
Татум хрипло закашлялся, всем своим видом показывая, как сильно пострадали его ребра.
— Я отвечу на ваши вопросы, господа, но ради всего святого, пригласите врача, — вымолвила я, стиснув зубы от саднящей боли. — Не знаю, с кем имею честь?
Взгляд старика стал невыносим.
— Я посланник епископа, Ральф Ханнэм.
Что-то ощутимо дернулось в груди, и я медленно перевела взгляд на Татума, который ни коим образом не проявлял радости по поводу появления здесь своего родственника.
— Владыка направил меня, чтобы я стал его ушами и глазами, госпожа Корнуэлл, — произнес посланник. — И дал вам возможность покаяться.
В покаянии я не сильно нуждалась.
Больше в том, чтобы перевести дух. От грубых пальцев Татума болело все тело.
— Она будет осуждена графским судом! — процедил Тейт. — Это моя