Клыки - К. Л. Спир

Я поморщилась.

— Она не была создана для того, чтобы быть бойцом, и она была в самом низу иерархии, пока Рэйвен не сломалась и не взяла Лану под свое крыло. Но даже с помощью Рэйвен она едва держалась на ногах, и все равно ее довольно регулярно избивали. Экзо терял самообладание, когда ее избивали, и был одержим идеей отомстить за нее, но он был довольно тощим ребенком и всегда заходил слишком далеко, и в итоге из него тоже вышибали дерьмо. Поэтому она перестала рассказывать ему об этом, чтобы попытаться уберечь его от участия и причинения боли.

— Боги, — пробормотала я себе под нос, и он замолчал.

— Такого рода вещи поощряются… или были, я думаю. Тренеры никогда не вмешивались, потому что они говорили, что это естественный способ отсеивать слабых. Не многих выгнали с тренировок, но многие бросили или умерли. Отношения с Ланой обострились довольно сильно, но она отказалась уходить, потому что хотела быть со своим братом. На втором курсе Мак застукал нескольких других стажеров, которые практически пытали Лану, и он выбил из них все дерьмо и сказал, что с тех пор Лана находится под его защитой. Это заслужило уважение Рэйвен, и я знал ее и Экзo с детства, так что они просто естественным образом слились с остальными из нас.

Я лежала молча, а покрасневшие глаза Ланы, полные ненависти, все еще стояли в моей памяти.

— Лана была… сложным человеком, — тихо продолжил Гриз. — Ей причиняли боль всю ее жизнь, и Экзo был единственным, кто пытался защитить ее до того, как она встретила нас. Я не знаю, в чем она нуждалась, но думаю, это было больше, чем мы могли ей дать. Она стала сильнее физически, но всегда казалась… на грани чего-то. Несколько лет назад у нас с Маком был целый разговор о том, что произойдет, если Экзо умрет. — Он вздохнул. — Я боялся, что она сорвется и навредит себе. Я бы никогда не подумал, что она может причинить боль кому-то другому.

Я не хотела испытывать сочувствие к Лане. Мне все еще снились кошмары о Дейле и Пайке, но боль в груди нельзя было игнорировать. Я слишком хорошо знала, что могут сделать с человеком слои боли.

— Я заботился о Лане, но когда она попросила меня вмешаться в изгнание, я сказал ей, что не буду. Рэйвен сказала ей то же самое. Я думаю, мы все как бы сделали шаг назад и действительно посмотрели на нее и увидели, как она использовала свою боль как оружие. Не только по отношению к тебе, но и по отношению ко всем.

Боль в его голосе была легко слышна, и чувство вины застряло у меня в горле.

— Прости…

— Нет, Эм, — твердо перебил он. — Ты ни в чем не виновата.

Я уставилась на мерцающий на потолке свет камина и прикусила нижнюю губу. Мы с Ланой оказались более похожи, чем я думала.

— Я отсюда слышу, как ты думаешь.

Я фыркнула.

— О чем ты думаешь?

— Просто…Мы с Ланой… Мы не настолько разные…

— Да, это так, — снова перебил он. — Вы практически противоположности.

— Но…

— Эм, знакомство с тобой помогло мне увидеть, каким человеком стала Лана. Конечно, вам обоим было очень больно, но Лана владела своей болью, и у нее хорошо получалось манипулировать людьми с ее помощью. Она думала, что мир и все в нем в долгу перед ней из-за того, через что ей пришлось пройти. И потом, появилась ты.

От нежности в его голосе у меня округлились глаза.

— Ты вела себя так, словно обязана миру каждой частичкой себя. И я не говорю, что это хорошо, потому что это не так, но твоей естественной склонностью было отдавать и дальше, в то время как у Ланы была склонность брать и дальше.

— Я использовала свою боль как оружие… — возразила я дрожащим голосом.

— Нет, я думаю, ты использовала свою боль как щит, — поправил Гриз. — Я не говорю, что ты не сделала ничего плохого или что ты не причинила вреда людям, но в основе всего этого вы двое — день и ночь.

Слеза скатилась по моему лицу в ухо.

— Она не сожалела о том, что сделала, — добавил он. — Она была зла, потому что чувствовала, что мы предпочли тебя ей. Она продолжала вести себя так, словно не сделала ничего плохого, а когда мы напоминали ей, она просто отмахивалась от этого.

После короткого молчания Гриз начал рассказывать другую историю о своей бабушке, и в конце концов его низкий, успокаивающий голос убаюкал меня.

15

Утром, вскоре после ухода Гриза, зашел Мак.

— Я и команда отправляемся сегодня за кое-какими припасами. Нас не будет до завтра. Но Сэм остается здесь.

— О, — пробормотала я. Он был в своем тактическом снаряжении, что заставило меня занервничать. — Когда вы уезжаете?

— Через пару часов. — Он помолчал. — Мы полностью вычистили лечебницу. Запаха больше не должно быть. Мы также соорудили блокиратор для твоей лестницы на чердак. Подумали, что тебе будет спокойнее спать в лечебнице со своим братом и его командой, если ты сможешь поднять лестницу наверх.

Тепло разлилось в моей груди от его заботливости.

— Спасибо.

— Мне нужно идти помогать готовить внедорожники, но я хотел сначала зайти и сказать тебе.

— Ты ведь зайдешь попрощаться перед уходом, правда?

Он моргнул.

— Конечно.

Я провела рукой по волосам и заправила их за ухо, на моем лице появилась улыбка.

— Ладно, хорошо.

Он ухмыльнулся и направился к выходу. После того, как он ушел, я еще долго сидела в своей постели, чувствуя, как в животе нарастает тошнота. Мне нужно было рассказать ему о другом могущественном человеке.

Должна ли я сказать ему, прежде чем они уйдут?

Как только я подумала об этом, мои руки задрожали, а легкие сжались. Почему это так напугало меня? Отчасти потому, что я так долго ждала. Я боялась, что он разозлится — и вполне оправданно. Я бы поставила под угрозу всю крепость, сохранив это при себе. Я должна была сказать ему. Ему нужно было знать, какие опасности могут подстерегать снаружи, даже если это изменило его чувства ко мне, или он возненавидел меня за то, что я хранила этот секрет, или он решил передать меня в обмен на безопасность Убежища.

Так вот почему это меня напугало? В этом не было особого смысла, поскольку я знала, что сдамся,