Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Ты тоже его видела? – Удивилась я. Окна взрослого отдела выходили на сад, не думаю, чтобы Роман Эрнестович решил прогуляться в нём перед встречею с нашей директрисой.

- Ха! – Хлопнула в ладоши Алевтина. – Девчонки в комплектовании так радостно визжали, когда этот прынц на коне прискакал, что я просто не могла к ним не заявиться.

В это время Маша закончила обнюхивать помаду.

- Между прочим, - высокомерно заявила первая красавица библиотеки, - косметика мне нужна, чтобы кожа не обветривалась, она знаете, какая у меня нежная.

- С каких это пор? – Оля входила в вестибюль, с трудом застёгивая сумочку из которой вываливался какой-то потрёпанный журнал.

- Ох, нежная ты наша. – Алевтина покосилась в коридор, не слишком ли громко происходит разговор. – А зачем так непростительно долго торчала под директорским кабинетом?

- Я Юлю высматривала. Раз мы теперь живём все в одной избе, веселее будет вместе домой идти. – Маша смерила Алевтину придирчивым взглядом и, закатив глаза, заносчиво сообщила: - Кстати, очень хорошо, что избушка Пенелопы Витальевны три комнаты имеет. А то, знаете ли, храп некоторых молодых особ, по которому можно подумать, что они вовсе не молодые и даже не особы, а особи, мне даже через стенку уснуть не даёт.

- Я что храплю? – Алевтина беспокойно уставилась на Олю.

- Нет, - Оля вперила в Машу взгляд поверх очков, - я полночи читаю, ничего подобного не слышала. Разве что Маша раз пять в туалет бегала.

- Я слабительного выпила… - Маша залилась краской. – Ну, мне показалось, что на бёдрах прибавилось.

- Ох, и глупая же ты, Машка. – Сказав, Алевтина подхватила Олю под руку и повлекла на выход.

Маша, Нина и Юля поспешили следом.

Галя, глядя вслед удаляющимся подругам и иронично качая головой, плюхнулась на диван.

Но Юля вдруг обернулась с порога, пересчитала нас и громко, чтобы услышали девочки на лестнице спросила:

- А кто сегодня дежурит? – Выразительные глаза ещё раз пробежались по всем. – Не говорите, что Пенелопа Витальевна.

- Я. – Не буду описывать, что прочла на лицах сотрудниц. Моё третье подряд дежурство выходило за традиционные рамки. Происходило что-то неординарное. И я меньше всех понимала, что именно.

Мои коллеги с обеспокоенными лицами вернулись.

Тут я вспомнила, что Галя ждёт Ванечку, и бросилась за ним, но мне не пришлось подниматься, Ваня как раз выходил из лестничного коридорчика. Он шёл медленно, чёрные глаза углями пылали на болезненно-белом лице. Я снова подумала о его здоровье.

- Ты плохо себя чувствуешь? – В сердце моём кольнуло. Сын — всё для меня. Надо немедленно отправить его в Ленинград.

- Хорошо.

Галя поднялась нам навстречу, нездоровый вид Вани не остался для неё незамеченным.

- Я поговорю с Пенелопой Витальевной. У меня в Питере есть старая знакомая…

- Я имею к кому его отправить. – Полторы недели назад, разбирая вещи, я нашла бумажку с номером телефона папиного друга, не знаю зачем, но я заткнула её за икону. – Лишь бы Пенелопа Витальевна на это согласилась.

- Попробую… По крайней мере, Пенелопа Витальевна осмотрит его. Может, организм пищу какую не принял, или акклиматизация…Ваня, что тебя беспокоит?

- Мама. – Ответил мой сын с детской прямотой.

Директорская дверь отворилась. Мы застыли в ожидании. Таинственный цыган будоражил наше воображение.

- Жаль. Ночи у нас холодные, в кибитках вам будет некомфортно. Пожили бы в наших избушках.

- Мы люди вольные, нам опасно привязываться к месту. Дом — это якорь. Зацепишься, привыкнешь и всё — прощай свобода.

Пенелопа Витальевна и Роман Эрнестович поравнялись с нами.

- А это вся моя армия. – Пенелопа Витальевна гордо указала на нас.

- Серьёзная сила. – Цыган сказал это, не шутя. Внимательный взгляд скользнул по каждой из нас, особо задержался на Ване, не обошёл и портрета в траурной рамке, вернулся к Пенелопе Витальевне. – Так вы говорите, лес опасный? Да с такими воительницами нам нечего бояться.

Девушки заулыбались. Ваня прижался ко мне, я ободряюще трепала его волосы, такие же, как у цыгана, только мягче и без седин.

Роман Эрнестович, влюбивший в себя в одночасье всех моих юных коллег, уже спешил на выход.

- Позвольте раскланяться. – Он сделал неглубокий поклон и, сбежав по ступеням, вскочил на лошадь. Девушки и Ваня провожали его восхищёнными взглядами. Только я и Пенелопа Витальевна глядели не на гостя, а друг на друга.

- Он пришёл не только засвидетельствовать почтение, но и предупредить. – Тихо проговорила Пенелопа Витальевна и поглядела на Ванечку. – Дорога на Питер очень опасна…

- Но цыгане пришли не по дороге на Питер… - Я схватилась за лоб. Это отказ. Ещё не прозвучавший, но уже готовый и бесповоротный.

- Потому и выбрали другой путь. На Питер ехать очень и очень неразумно. Я не буду рисковать жизнями Валеры и Ивана. Ребёнок останется с нами. – Отрезала директриса.

Скоро все разошлись. Пенелопа Витальевна немного покрутилась между клумбами, придумывая, как в этом году рассадит цветы. Я уныло наблюдала за её передвижениями. Уже перед уходом директриса сообщила мне, что Марья Дмитриевна сегодня не придёт убирать, осталась дома помогать мужу и сыну. Ещё двух зверей нашли, заколотых копьём, волка и медведя.

- По характеру убийств, - Пенелопа Витальевна вздохнула, - они безошибочно определили, что имеет место не охота, а истребление, специфический вид спорта, замешанный на бесчеловечной жестокости.

Я попросила Пенелопу Витальевну осмотреть Ванечку и, поднявшись в библиотеку, задвинула щеколду.

Наскоро перекусив, я побежала к себе. Мне не терпелось приступить к чтению.

День, ещё живущий за окном, придавал мне бодрости.

Найдя нужную страницу, я принялась читать:

«Есть вы, есть день и ночь и больше ничего. Вам этого достаточно?»

Я почесала лоб. Разве слово «достаточно» можно применять к человеку? Мы, люди, никогда не останавливаемся на достигнутом. Ненасытность — наше второе я. Удовлетворение? Оно случается, но лишь на миг. А порой, сворачивая целые горы, мы достигаем цели в поисках этого удовлетворения. А оно, словно бы отлучилось куда-то. Столько усилий и никакого удовлетворения. «Покой нам только снится».

«Чего вам не хватает?».

Хм. Трудно сказать. Всего. Я обозрела свет вокруг себя, тот мысленный, что создала ещё вчера. Скучно вот так вот висеть.

«Сотворите что-нибудь».

Но как?

«Придумайте. Себя же