Мачеха для сына врага - Елена Белильщикова
– Понятно. Хитро придумали Реглейвы. Унизили нас, как и всегда. Не стоило тебе любезничать с этой змеей. Она наверняка была в курсе всего плана. Того, что ты прикроешь ее позор, а она потом вернется под крылышко Сверра и думать о тебе забудет. Интересно, как быстро Санна найдет себе любовника? А может, уже нашла? Раз брак с тобой фиктивный и ничего не значит.
Глаза Маргит сверкали, как у кошки в темноте. Это был странный огонь. Выводящий. Провоцирующий. Казалось, Маргит жаждет вывести Хельга из себя. Вынудить его… Что? Ударить ее? До такого он не опустился бы. Как бы ни кипело, ни клокотало все внутри от ее насмешливого изгиба губ. Не в правилах Хельга было поднимать руку на женщину. Даже если она провоцировала на это так яростно, что у самой сбивалось дыхание, грудь часто вздымалась и опускалась в чересчур открытом для зимы вырезе платья.
– Ты не знаешь деталей. Тебя они и не касаются, – отрезал Хельг.
Он резко отвернулся, но Маргит ухватила его за руку, вынудила снова посмотреть в глаза. Хотя сама же едва заметно отвела взгляд.
– Она разбила тебе сердце? Тебе ведь понравилась эта хитрая лисица, ты поверил тому, как она хлопала перед тобой глазками?
Маргит потянулась к его лицу. Правда, так и не коснулась. Хельг не стал делать вид, что не заметил. Ненавидел притворяться, что не видит чужой грязи. Он взглянул на руку Маргит выразительно и усмехнулся.
– А может, это я разбил ей сердце? Ты ничего не знаешь ни о ней, ни обо мне. Не пытайся совать в это нос, Маргит. Ничего не выйдет.
Глава 32.
Услышав, что Хельг вернулся, Ингельд сразу помчался к нему со всех ног. Правда, когда примчался, то застыл, как столб. Да что там? Оба замерли, глядя друг на друга, но не зная, что сказать.
– Здравствуй, отец, – наконец степенно склонил голову Ингельд.
Он положил ладонь на рукоять игрушечного меча, постоянно болтающегося у него на поясе. Уважительный жест подданного, откуда-то из фантазий о драконах и поединках, совершенно не вяжущийся с непослушными встрепанными волосами одиннадцатилетнего мальчугана. Но у него почти физически сводило брови к переносице, когда он оказывался рядом с отцом. Ведь стоило взглянуть на него, и рядом становился другой образ. Матери, такой красивой, светлой, с тягучими песнями и теплыми руками… которые давным-давно холодны в могиле. Например, тот же меч родители подарили Ингельду вместе. Он помнил, как мама протянула игрушку на раскрытых ладонях. И до сих пор иногда вел рукой по гладко отполированному дереву, будто пытаясь дотронуться до нее снова. Еще хоть разок.
Хельг в первый момент рванулся было обнять сына, но заметил, как тот опустил взгляд, принялся рассматривать носки своих сапог. Вспомнилось, как Санна говорила о Ингельде, как убеждала, что ему нужно больше отцовского тепла.
«Вот только он не может смотреть в лицо своему отцу! Изуродованному и опозоренному! Который навлек беду, которая погубила его мать!» – с горечью подумал Хельг.
– Привет, Ингельд, – он положил ладонь на плечо мальчику. – Как вы тут с Рейной? Маргит не пыталась нагрузить вас работой?
Ингельд помотал головой.
– Рейна хорошая. Хоть и плакса немножко. Все хныкала, что ее вернут к Маргит, когда ты не вернешься.
Хельг вздрогнул. Это прозвучало так буднично. Здесь, в замке Лорстенов, каждый привык, что от Повелителя Севера можно не вернуться. Хельг сжал кулаки и прикрыл глаза, переводя дыхание, чтобы не выдать свою ярость. Хотелось просто помчаться обратно, схватить Сверра за рубашку на груди, приложить спиной о стену и прорычать, чтобы больше никогда не смел приближаться к его семье! Но как мог бы не приближаться правитель этих земель? Стало горько до сведенных зубов.
– Тогда иди и скажи Рейне, что я вернулся! И никто не позволит, чтобы Маргит снова так себя вела с ней.
Ингельд кивнул. Он побежал во двор. Она вроде бы собиралась наведаться в конюшню, угостить морковкой любимого коня с белой гривой. Однако вместо этого Рейна подбежала к Ингельду у самого порога и схватила за руки. Рукавицы она где-то потеряла, и ладошки у нее казались ледяными.
– Ингельд! – испуганно пискнула она. – Я играла у старой башни, а там… там кто-то есть…
– Ну, что ты, Рейна? – улыбнулся Ингельд. – Там уже сто лет никто не живет! А может, и больше!
– Ну, вот… – Рейна перемялась с ноги на ногу. – А теперь там какой-то шум! Значит, это… это привидение? И оно на нас злится? Может, это из-за меня? Что я стала сильно много играть и шататься без дела, как говорит Маргит! Может, ему это не нравится?
– Нет там никакого привидения! Они у нас в замке не водятся! – фыркнул Ингельд. – Это птица какая-нибудь в окно залетела, вот и все! Не боись!
Он хлопнул Рейну по плечу, пытаясь приободрить. Не подействовало. Она степенно сложила перед собой ладошки и окончательно повесила нос.
– Это раньше не было, – пробубнила Рейна. – Пока я слушалась мачеху. А теперь оно проснулось, потому что злится.
– Зато ты моего папу теперь слушаешься! А он хозяин замка! – Ингельд гордо задрал нос.
– А вдруг оно ночью ко мне придет? – Рейна обхватила себя за плечи, жалобно глядя на Ингельда. – И будет пугать! За то, что я теперь не встаю затемно и не помогаю печь хлеб на кухне!
Ингельд вздохнул. Словами успокоить Рейну никак не получалось! Тогда он решительно схватил ее за холодную ладошку, потащив за собой.
– Тогда я сам скажу этому привидению, чтобы не смело пугать мою сестричку!