Дочь его врага - Виктория Богачева

Мне это только на руку.

Ещё немного выждав, я шагнула обратно к порталу.

Адъютант действительно ждал у выхода из зала. Высокий, широкоплечий, светловолосый, в безупречной сидящей форме. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, стоило показаться в коридоре, и едва заметно вздёрнул бровь.

— Бастиан Фальк? — спросил он небрежно.

Я уверенно кивнула. Об имени мы также договорились утром.

— Прошу следовать за мной, — предложил, слегка скривившись.

Даже имени своего не назвал, что, конечно, являлось оскорблением. Которое я не намеревалась спускать.

Я не двинулась с места, и через несколько шагов адъютант обернулся.

— В чём дело? — раздражённо спросил он.

— Вы не представились, — сказала я.

— Адъютант Освальд, — бросил он наконец. — Запомните с первого раза, у меня нет привычки повторять.

Развернулся и пошёл дальше. Чудесный у господина ректора адъютант… Хмыкнув, я направилась за ним, оглядываясь. Любопытство новенького никто не сочтёт подозрительным.

Мы прошли несколько длинных коридоров с низкими сводами, освещаемых светильниками с драконьим огнём. Каменный пол здесь был отполирован сотнями подошв. Навстречу нам шагали курсанты: поодиночке или небольшими группами. Строем не ходили, уже хорошо.

На стенах в коридорах встречались гобелены или портреты: известные выпускники, лучшие в своём деле, обладатели наград.

Я споткнулась, когда увидела, что на стене между двумя портретами зияло пустое место. По периметру остались тёмные следы от рамы, чёткий прямоугольник на более светлом камне. Затоптанный холст со следами подошв валялся прямо под ним на полу.

На нём был изображён мой отец.

Я остановилась и едва не протянула руку, не в силах вынести подобной несправедливости. С трудом заставила себя идти дальше. Освальд и так уже обернулся недовольно и поторопил меня.

Прекрасные порядки царили в академии, которой руководил Конрад Эшворт! От злости и несправедливости хотелось кричать, но я молча двинулась дальше по коридору. Вскоре мы вышли наружу.

Академия при утреннем свете оказалась огромной. В самом центре был мощёный двор, который использовался сразу для прогулок и тренировок. Вокруг него шли длинные приземистые корпуса с узкими окнами-бойницами.

Мы почти пересекли двор, когда сбоку послышался грохот: кто-то уронил деревянный ящик с учебным снаряжением. Щиты и мечи рассыпались по камню с оглушительным звуком. Курсант — совсем молодой, лет пятнадцати, мелкий и явно из новичков — бросился собирать, покраснев до ушей.

Освальд остановился.

— Ты, — произнёс он.

Курсант вскинул голову.

— Оставь, — сказал адъютант. — Встань.

Мальчишка встал. Щиты так и остались лежать на камне.

— Имя.

— Курсант Лерр, адъютант Освальд.

— Курсант Лерр, ты уже третий раз за неделю нарушаешь порядок на плацу. Твоя неуклюжесть — позор академии.

Все, кто находился во дворе, замерли, прислушиваясь. Мальчишка перед Освальдом покраснел и смутился ещё сильнее.

— Две недели утреннего дежурства. Начиная с завтра.

Курсант сглотнул.

— Адъютант Освальд, у меня завтра экзамен по...

— Три недели. Ещё слово — и будешь наказан за пререкания.

Меня передёрнуло от отвращения. Курсант же замолчал. Опустил голову и начал собирать снаряжение. Руки у него дрожали.

Освальд ещё секунду смотрел на него, не скрывая брезгливости. Потом развернулся и, не глядя на меня, пошёл дальше.

А я ведь полагала, что в женской академии, в которой я обучалась, царили жёсткие нравы.

Кабинет ректора оказался просторным — куда просторнее, чем я ожидала после узких коридоров академии.

Высокие потолки, несколько окон с видом на ту самую площадку во дворе. Вдоль левой стены шли книжные полки, справа висела огромная карта, испещрённая пометками и булавками. В углу стояла оружейная стойка.

В центре за массивным столом из тёмного дерева сидел ректор Эшворт. Он поднял взгляд, когда мы вошли.

— Бастиан Фальк, господин ректор, — произнёс Освальд.

Он не торопился уходить. Остался за моей спиной, словно чего-то ждал.

— Выйди, — сквозь зубы велел ему Эшворт.

И уже через мгновение меня обдало порывом воздуха: так резко Освальд закрыл дверь.

— Он отвратительно ведёт себя с другими людьми, твой адъютант.

Я не планировала жаловаться, но то, что Освальд поступил с несчастным, запуганным курсантом, затронуло что-то во мне. И я не смогла смолчать, но мои слова ректора Эшворта ничуть не тронули.

— Это мужская военная академия, — он пожал плечами, не видя ничего предосудительного. — Адъютант и должен быть жёстким, как и преподаватели, иначе курсантов не удержать в узде.

— Жёстким не значит жестоким. И высокомерным, зарвавшимся мальчишкой.

Эшворт посмотрел на меня с прохладцей.

— Сегодня я объявлю, что ты займёшь место Освальда. И лучше тебе приготовиться, потому что курсанты тебя жалеть не станут.

— Это я тоже уже поняла. Ты знал, что кто-то сорвал со стены и затоптал портрет моего отца? — и я вписалась в мужчину взглядом.

На его лице промелькнула эмоция, которую я не успела распознать. А спустя миг он спокойно пожал плечами и расслабленно откинулся на спину кресла.

— Нет.

И я не могла понять, солгал ли он мне?..

— Но сегодня утром я всей академии зачитал приказ о розыске твоего отца и тебя. Он украл драконий камень Императора, твой отец. А я думал, Рихард Блэкмор уже ничем меня не удивит, — и Эшворт коротко хохотнул.

Я же была так озадачена, что даже внимания не обратила на его насмешку. Драконий камень Императора?..

— Отец ничего не крал, — отрезала я убеждённо. — Зачем бы ему понадобился артефакт, который определяет законнорожденность?..

— Спросишь при случае, — оскалился Эшворт. — Признаюсь, не ожидал, что он выживет. Раз не испугался отправить ко мне единственную дочь, должен был быть на грани смерти.

Слова Эшворта меня несколько смутили, поскольку я и сама начала задаваться подобными мыслями. Если у отца получилось уйти одному, то вдвоём мы точно смогли бы сбежать. И я избежала бы всего этого…

Но в его невиновность я верила свято. Как и в то, что у всего найдётся разумное объяснение. Нужно лишь потерпеть, и однажды мы встретимся.

Я очнулась от своих мыслей и заметила, что Эшворт странно на меня смотрел. Его взгляд задержался на мне дольше обычного, и в нём не было ни холода, ни презрения. Он просто смотрел, и в тёмных глазах было что-то такое, что я не смогла прочитать. Что-то похожее на удивление... Мимолётное, как касание бабочки.

Потом он отвёл взгляд и поднялся из кресла.

— Незачем тянуть, — сказал он коротко и подошёл к двери. — Освальд.

Адъютант возник на пороге мгновенно, как будто стоял вплотную к двери всё это время. Что, скорее всего, так и было.

— Господин ректор.

— Я принял решение о назначении нового адъютанта, — произнёс Эшворт ровно. — С сегодняшнего дня эту должность займёт Бастиан Фальк. Сдай знак отличия.

Освальд посерел лицом, и оно