Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
— Не берите в голову, господин, — сказал доктор. — Леди Мэдок была больна. Я приезжал к ней накануне…
— Она умерла, — проговорил лейтенант, принимаясь за угощение. — Зуб даю. Сам видел. Холодная вся была. Окоченела. А потом… не прошло и пяти минут, как воскресла. И заговорила как! Есть, говорит, хочу. Давай приказы всем раздавать. А сама вся худая и белая, как мел!
Господин Корнуэлл вдруг рассмеялся.
— Интересно, — произнес он. — Когда-то все в Фавре принадлежало Мэдокам. Помню, старика Бенджи. Хороший был человек, но глупый и ленивый. Все потерял.
— Вы говорите про лорда Бенджамина Мэдока? — спросил доктор. — Деда Иветты?
— Да.
А судья, потеряв бдительность, вдруг спросил:
— А разве ваша семья не работала у них, господин Корнуэлл?
— Именно так, — не спуская взгляда с пламени, произнес тот. — Угощайтесь, прошу. Укрощать восставших мертвецов нужно на сытый желудок.
Доктор долго молчал, не притрагиваясь к еде, а потом поймал на себе внимательный взгляд господина Корнуэлла, и ощутил, как моментально потеет. Кажется, Кристиан Корнуэлл прочел все его мысли.
— Леди Мэдок призналась мне, что к ней дурно относятся, — наконец, сказал Никсон. — Накануне у нее появились подозрения, что управляющий ее обворовывает. Ей кажется, ее жизнь в большой опасности.
Все молча уставились на господина Корнуэлла, ожидая его реакции, а тот удивленно и даже рассерженно посмотрел на доктора.
— И вы взяли с собой мальчишку и старика? Хоть кто-нибудь из вас вооружен? Маршалл! — окликнул хозяин. — Пусть седлают моего коня. Ты тоже поедешь со мной. Возьми ружье*. (*Прим. автор использует этот термин, хотя скорее использовался мушкет).
Господин Корнуэлл поднялся, подошел к окну и отдернул портьеру — дождь слегка поутих, тучи разошлись, а над горизонтом посветлело.
— После смерти родителей у девчонки должен быть опекун, — сказал он.
— Да, Фердинанд Мэдок, — ответил доктор.
— И сколько баронессе сейчас лет?
— Двадцать.
Корнуэлл обернулся.
— Вот как? Почему Фердинанд не подумал отдать ее замуж?
— Девушка слаба здоровьем. Она почти никуда не выходит. Думаю, барон хотел для начала укрепить ее здоровье, но с пятнадцати она постоянно болела, перенесла и корь, и чахотку.
Лейтенант с пониманием закусил губу. Кому нужна такая тщедушная девица? Сможет ли она стать матерью, будет ли красива, добра и весела — большой вопрос.
— Все готово, — сообщил Маршалл, исполнив поручение хозяина и прихватив с собой верхнюю одежду и ружье.
А гвардейскому лейтенанту захотелось посмотреть на диковинку — надо же, самое настоящее ружье. Длинный ствол был украшен резьбой, а приклад выполнен из дерева. Офицер слышал, что в императорской армии был отряд, вооруженный этими штуками.
Покуда он шел за господином Корнуэллом, наблюдал, как тот вскакивает в седло, диву давался — и ему, этому человеку, сорок лет? Он, кажется, полон сил. Откуда такая проворность, жажда жизни и движения?
Лейтенант вздрогнул, когда на лоб упала капля. В замок Мэдоков ему не хотелось. Но теперь с ним господин Корнуэлл, а, стало быть, им не страшна ни нечисть, ни покойница.
Глава 5
Я проснулась от яростного стука в дверь, тронула Ташку, и она тоже встрепенулась.
— Едут! — яростно зашипел через дверь Клод.
Я вдела ноги в башмаки, запахнула халат, приоткрыла дверь и вручила Клоду связку ключей.
— Отопри комнату Родерика и оставь там ключи. Ничему не удивляйся. Если что, скажешь, что ночью отец напился и свалился с лестницы.
— Что?
— Не бойся. Я скажу тоже самое. А сам встреть гостей и отведи в гостиную.
Таша заметалась по комнате, задергалась, всхлипнула.
— Всю рвань только и оставили, — со слезами на глазах запричитала она, открыв сундук. — Если вас такую увидят, сколько же пересудов будет!
— Рвань, говоришь? — усмехнулась я. — Ну, доставай скорее!
Платья и правда были старые, растянутые и рванные. В одно из них я и влезла. Для пущего эффекта замарала руки в саже и отерла о подол. Волосы собрала небрежно. Ташку и «украшать» не пришлось, с утра ее разбитую губу знатно раздуло.
— Не пойду. Нет, — замотала она головой. — Позор-то какой! Пожалуйста, Ивушка… умоляю… не могу. Стыдно мне!
— Послушай, милая ты моя краса, — я положила ей руки на плечи. — Еще немного и мы обе будем свободны. Заживем, наконец, понимаешь? Давай-ка, потерпи. Мне нужно, чтобы ты со мной спустилась.
Я повела Ташу в гостиную, где Клод уже разжег камин. Его всего трясло, мы обменялись колкими взглядами.
— Разбуди сестер, — велела я. — Скажи им, что пожаловали очень знатные гости. Пусть наденут на себя все самое лучшее!
Он кивнул, бледный и взволнованный, но побежал исполнять поручение. А как служанок разбудил, вернулся, чтобы встретить пришлых, которые уже вовсю колотили в дверь.
Клод, подобострастно кланяясь, проводил доктора Никсона и других мужчин в гостиную.
Вот теперь и нам с Ташей пора на сцену. Я потянула ее за руку и без промедления вывела на середину комнаты.
— Доброе утро, — прошептала тихо, подцепила руками юбку и присела.
— Святое писание! — воскликнул некий полный старик, глядя на нас с Ташей изумленно и даже оскорбленно. — Как же так, леди Иветта? Почему вы в таком виде?
Я внутренне восторжествовала.
— Прошу прощения, я попала в тяжелую ситуацию. Мой управляющий повел себя жестоко по отношению ко мне и посмел сильно избить мою служанку. До вчерашнего дня он