Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Разместившись, Кристиан вытянул ноги и облокотился локтем на подлокотник — поза расслабленного господина. Кроме того, он планировал вздремнуть, если станет уж слишком скучно. Не мог же Себастиан и в самом деле вызвать его из-за участия в совете? Разве Кристиан похож на того, кто любит попросту чесать языком?

— Король Варны форсирует события, — произнес Себастиан. — К югу подтягиваются его военные силы. Если он рискнет нарушить границу Нивара, мое терпение лопнет.

Он протянул руку в сторону темноволосого хмурого канцлера, который тотчас передал ему документ, и император произнес:

— Я ответил этим: «Особым императорским указом повелеваю создать жалованную императорскую армию», — и отбросил документ, швырнув почти через весь стол в сторону Корнуэлла. — Но еще не подписал. У нас вышел спор по поводу этого, Кристиан. Я выслушал все их пояснения, а теперь хочу узнать твое мнение.

Корнуэлл лишь вскинул брови.

Взгляды присутствующих стали пристальными и неприятно снисходительными, и Кристиана посетило осознание, что вокруг него происходит какое-то лицедейство.

— Империи нужна армия, с этим я согласен, — сказал он, не спеша притрагиваться к бумагам. — Но содержание собственного жалованного войска обойдется казне очень дорого.

— Постоянная армия стоит больших денег. Безусловно, — ответил на это канцлер. — Помимо жалованья и содержания, это траты на обмундирование, лошадей и вооружение. Но в текущих условиях экономия может стоит нам государства!

Казначей лукаво взглянул на императора и вымолвил:

— Если казна начнет платить солдатам жалование, то его императорскому величеству потребуется на чем-то сэкономить. За последний год стоимость метра сукна выросла на треть! А добыча руды? Строительство верфей и кораблей?! Империя все это время поддерживала Кристиана Корнуэлла, издавая указы и законы во благо его дела.

Кристиан усмехнулся.

Вот ради чего все это.

На мгновение повисла тишина. Интендант промышленной коллегии, ушлый старичок с крючковатым носом взглянул на Корнуэлла с легкой улыбкой:

— Если солдат во время войны жертвует своей жизнью, то промышленник — своими деньгами, и согласитесь, это меньшая из возможных жертв.

— Какую жертву принесете лично вы, лорд Тартейн? — поинтересовался Корнуэлл. — Я понимаю, вас волнуют цены на мои услуги. И, сидя в этом кресле, вам сложно осознать, что рабочим нужно платить, идеи бесценны, а за каждой изготовленной вещью, которой вы пользуетесь не задумываясь, стоит тяжелый труд. Деньги необходимы промышленности, чтобы развиваться. Это называется прогресс, лорд Тартейн. И именно он выигрывает войны. Удивительно, не правда ли?

— Вы забываетесь, Корнуэлл! — прохрипел интендант. — Я слышал, в Фавре набирает обороты маленькая суконная фабрика. Судя по слухам, там трудятся женщины. Вероятно, это производство обойдется в разы дешевле.

Кристиан почувствовал, что слова этого недоноска впервые пробили его броню, попав в какую-то болезненную точку.

— Промышленная коллегия не нашла другой способ экономии, кроме использования труда женщин за бесценок? — усмехнулся он. — Если вам, милорд, нужны дешевые ткани, пусть промышленная коллегия попробует ткать их сама.

Интендант задохнулся от ярости, а император в голос рассмеялся.

— В условиях войны, Кристиан, — сказал он, — некоторые условия нашего сотрудничества должны быть пересмотрены. Прими это с пониманием. Твои умения, новаторские решения и страсть к прогрессу, находят во мне отклик. Я радею за науку и промышленность. Но на кону стоит независимость Нивара, и лорд Тартейн прав — мы все окажемся в позиции, когда должны чем-то пожертвовать.

Корнуэлл поджал губы. Его ноздри раздулись, но он ответил лишь:

— Как угодно вашему величеству.

На губах Себастиана возникла усмешка, а в синих глазах сверкали грани льда. Он коротко взмахнул пальцами, показывая, что вопрос решен. За годы его правления во дворце все привыкли к его жестам — иногда он не тратил время на слова.

Задвигались стулья — малый совет покидал помещение. А император бросил своему пажу:

— Альдер, пусть принесут вина и мяса! — он перевел взгляд на Кристиана. — Вижу, ты прямо с дороги.

Себастиан никогда не позволял себе расслабиться. Он был человеком, который вечно был начеку. И он был крайне жесток и опасен. Жизнь под вечной сенью предательства ожесточила его до безобразия, исковеркав все представления о верности. Этот человек везде видел предательство.

— Что ты думаешь об этом на самом деле? — спросил он, взглядом указав на бумагу, одиноко лежащую посредине стола.

Кристиан поднялся, дотянулся до нее и внимательно прочитал.

— Жалованная армия, безусловно, прекрасная затея, если бы ваше величество располагало запасами золота, — сказал он. — Что еще они предлагали?

— Воинскую повинность. С герцога тысячу солдат, с графа пятьсот, с барона три сотни.

— Неплохо, если бы феоды не были столь разрознены. Вы рискуете воевать против собственных лордов, которые испугаются передавать вам собственные войска. Кроме того, у воинской повинности есть срок.

— Я сознаю это, Кристиан. Все упирается в чертовы деньги, а твое растущее производство обходится мне очень дорого.

— Не дороже, чем содержание двора.

— Предлагаешь мне голодать, Кристиан? — глаза Себастиана сверкнули злостью.

С этим было опасно шутить.

Власть Корнуэлла была сильна в пределах Нивара, но она разбивалась о власть императора.

В зал внесли тушку ягненка, запеченную с овощами и несколько бутылей вина, и Себастиан усмехнулся:

— Может, стоит сэкономить на этом? Политика — это как маятник, Кристиан. Куда качнешь, туда он и ударит. Но любое движение рождает ответ. Иногда мне нужен баланс, а иногда хаос. Иногда — одни люди… или другие. Я не считаюсь с мнениями и даже с собственными предпочтениями, я действую в интересах Нивара.

Он извлек нож, отрезал ломоть мяса и бросил в тарелку Корнуэлла:

— Угощайся, прощу. Пей, Кристиан. И ешь. Скоро столы в империи оскудеют. Варна задавит нас, если каждый будет извлекать из собственной страны выгоду, а не почитать ее, словно кормящую мать, которая иногда нуждается в заботе.

— Дело не в выгоде. Деньги нужны не для того, чтобы покупать коней, шлюх и жрать в