Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Следом он приказал взять с каждого завода по одному крепкому мужчине из трех, вооружить и предоставить обмундирование. Срочно пошить теплые плащи с меховой опушкой — загрузить этим все ремесленные лавки, надомных портних или модисток. Закупить лошадей — привезти откуда угодно. Не элитных, а тяжеловозов. Оплата золотом. Далее Корнуэлл распорядился приобрести наемные войска до численности среднего гарнизона в пятьсот человек, а в особенности найти командиров.

— Святые духи, — пробормотал приказчик. — Против кого вы собираетесь воевать, господин Корнуэлл?

— Встать в городе, — сухо произнес Кристиан, игнорируя этот вопрос. — Занять площади, рынки, ратуши. С городской гвардией в стычки не вступать. Закупить сани, обеспечить людей провизией, нанять кузнецов. Собрать моих оружейников!

Суета в доме Кристиана Корнуэлла стояла страшная, и Маршаллу удалось пробиться к господину не сразу.

— Ну, давай, ответь мне, — бросил Кристиан, когда, наконец усевшись в кресло, пригласил управляющего. — Как так вышло, что мою жену увезли из моего же дома?

Тот побледнел.

— Мне передали приказ императора, господин Корнуэлл. Я сразу написал вам.

Вероятно, так и было. Кристиан не успел разобрать письма и машинально потянулся к ним, разворошил рукой и тотчас увидел послание от собственной жены. Он схватил его и сразу вскрыл.

Не метался, не испытывал душевного трепета или сожалений, он просто принялся жадно читать. И его губы поджимались, а дыхание углублялось всякий раз, когда он натыкался взглядом на выведенное ее рукой: «Корнуэлл!» Словно она произносила это у него над ухом своим дерзким языком: «Кор-ну-элл!»

Маленькая мерзавка не зря сидит в келье.

Он усмехнулся. Видит Всевышней, Ив Мэдок — одна из тех женщин, которых с легкостью можно назвать ведьмой. И не ошибиться. Почти.

— Она стреляла в Ханнэма? — уточнил он.

— Да, господин. Из ружья.

На этих словах Кристиан коротко вскинул взгляд.

— Ты дал ей ружье?

— Она прекрасно с ним управилась.

— Ей двадцать, она спесива и горда. Не удивлюсь, если она и меня когда-нибудь подстрелит, — пробормотал Кристиан. — Что еще?

— Гм…

— Говори, Маршалл!

— Я вынужден сказать, что… госпожу увезли из дома в телеге, связав руки, продержали в холодном узилище три ночи и жестоко избили.

Кристиан посмотрел на Маршалла выразительно — ничего было не разобрать по его лицу, а вот внутри он весь пылал и горел в вулкане собственной ледяной ярости.

— Еще что скажешь? — сухо и холодно спросил Корнуэлл.

— Она наладила поставки сырья из-за пределов Нивара и заготовила много шерсти. Стройка ее фабрики до сих пор не прекратилась. Госпожа побеспокоилась и об этом.

— Еще и контрабандистка, — тихо произнес Кристиан и поднялся, чтобы открыть дверь и приказать сидящему в коридоре приказчику: — Составь прошение на имя императора с требованием разрешить мне увидеть жену!

А потом Корнуэлл вновь занял место за столом и велел Маршаллу рассказать все о семейке Бэзил. О всяких грязных сплетнях. Выслушал все о фабрике и просмотрел документы, которые привез управляющий.

— Она экономила? — уточнил он.

— Она сказала, что «оптимизировала» расходы.

— Угу, — потер подбородок Корнуэлл. — Вижу, что начала с себя. Все, что я выделял на нее и дом, она пыталась вложить в дело.

— Верно.

— И сейчас фабрика располагает запасами сырья?

— Внушительными.

— Она наняла Исаака Харта, — констатировал Кристиан, просматривая документы. — Когда успела?

— Она была в столице и выкупила его из долговой тюрьмы.

Кристиан закинул руки за голову, облокотился на спинку кресла и уставился в потолок — Ив Мэдок упрямо взялась за дело. Хватка у нее была железной, но в Ниваре нельзя быть настолько отчаянной. Такой раздражающе смелой и самостоятельной.

— Я должен сказать еще кое о чем, господин Корнуэлл, — подавленно вымолвил Маршалл. — Лорд Ханнэм проявлял очень настойчивое внимание к вашей жене.

Кристиан стиснул зубы.

Он, наконец, протяжно выдохнул и поднялся.

Сейчас он хотел только одного — увидеть ее. И как его злило то, что он должен был ждать, когда Бастиан ослабит вожжи. Это время, разумеется, придет. Во-первых, когда без охраны товар будут грабить еще до того момента, как он выйдет из порта. А, во-вторых, когда весь Сольвер будет работать на то, чтобы вооружить, обмундировать и накормить толпу солдат, преданных вовсе не короне.

Стоит только дать понять, что порой деньги стоят дороже голубых кровей, текущих в венах аристократов, и многие вопросы решаются сами собой.

— Я прошу вас поступить разумно и не препятствовать суду, — сказал ему Ральф Ханнэм, получив высокую миссию от епископа поговорить с Корнуэллом.

Каждый день ожидания, когда Ив коротала время в келье, истончал его терпение. Но тем не менее он ответил спокойно:

— Столько лет мы не враждовали, Ральф? Между нашими семьями бывало всякое, но Татум еще никогда не переступал черту. А теперь, что бы ты не говорил — все будет поздно.

— Кристиан…

— Я войду в Фавру, Ральф. Затем в твой дом, найду твоего сына и вспорю ему брюхо.

Не было ни капли сомнения, что так и будет.

— Тогда твои дни будут сочтены, — прошипел тот.

— Отчего же? Император разрешил мне разобраться в этом деле. Твой сын где-то держит парнишку по имени Клод Бэзил и его сестру. У меня есть сомнения, что их слова правдивы. Я хочу лично допросить их. Если Татум выдаст их мне, я найду в себе каплю сострадания к нему. Если нет, я возьму своих людей и перестреляю всех Ханнэмов, как собак. Но твоего щенка ждет особая участь.

Ральф изумленно молчал.

Плевать он хотел