Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди
— Внезапно ты стала экспертом в вопросах о Домах Созыва и их специализации.
— Я знаю некоторых из них. Кроме того, ты помнишь, как обратился к Дому Ханнейл всего несколько дней назад, и они попытались тебя убить?
— И сделали это довольно тщательно, — отметил он.
— Не напоминай мне.
— На этот раз всё будет иначе, — возразил он. Он как раз обдумывал этот вопрос. — Патруль задержал меня, приняв за бездомного бродячего волшебника. Я не мог сказать им, что я потомок Дома Эль-Адрель, поскольку у меня не было удостоверения личности.
— Чего у тебя всё ещё нет, — безжалостно заметила она, нежно поглаживая его по затылку, это было приятно, но в то же время этой лаской она хотела успокоить его, поэтому он отстранился, сделав несколько шагов к пустой дороге, петлявшей мимо поляны. Он не нуждался в управлении, особенно со стороны своего фамильяра. Забота и кормление волшебников, это да.
— Джадрен, — продолжила она всё тем же сочувствующим тоном, который раздражал, — ты смог прийти в Дом Саммаэля и постучать в дверь, чтобы спасти меня, потому что лорд Иджино Саммаэль знал тебя, ты сам мне это сказал. — Она помолчала. — Поэтому тебе нужна эта карточка MС, чтобы доказать, что ты волшебник, с которым нужно считаться? Потому что ты и есть волшебник. Тебе не нужна бумажка, подтверждающая это.
— А ты не так уж и мудра? — усмехнулся он. Ой. Селия слишком хорошо его знала, чтобы чувствовать себя спокойно. — Перестань называть это бумажкой. Ты не понимаешь значения этого документа. Я нигде не смогу устроиться без неё на работу. Я не гражданин Созыва без неё. Даже у простолюдинов есть документы о гражданстве или отметки, подтверждающие их право находиться там, где они живут. У меня ничего нет, а значит я — никто. По сути, я не существую, Селия. Моя любимая Маман позаботилась об этом.
— Но ты существуешь. Тебе не нужно, чтобы кто-то это подтвердил, чтобы это было правдой.
— Скажите об этом Созыву, — с горечью возразил он.
Селия смотрела на него с тем же мучительным сочувствием, её янтарные глаза были полны сострадания.
— То, что твоя мать сделала с тобой — отвратительно, Джадрен, но теперь ты свободен от неё. Ты — личность, и у тебя есть работа в Доме Фела.
— Это просто ещё один вид рабства, — прорычал он. — Я в ловушке, куда бы я ни пошёл. С таким же успехом я мог бы оставаться в одной из стеклянных клеток моей матери, несмотря на ту реальную свободу, что у меня есть.
Наконец её сочувствие улетучилось, взгляд стал жёстким.
— Ты хочешь сказать, что попал в ловушку из-за связи со мной?
Да. Нет. Он не знал.
— Эта связь сковывает и тебя, — заметил он, чувствуя, что ступил на скользкие зыбучие пески одной из тех смертоносных ловушек, о которых она его предупреждала.
— Опять это? — она постучала ногой. — Я не чувствую себя скованной своей связью с тобой. Она меня укрепляет. Более того, я знаю, что и тебя укрепляет твоя связь со мной. Так что в своих попытках найти себя или чем ты там ещё занимаешься, не притворяйся, что это разумно. Я понимаю, что ты запутался, Джадрен. Угадай, что? Я тоже. Но именно поэтому нам хорошо вместе.
Он уставился на неё, практически онемев.
— Ты и правда утверждаешь, что сложение «облажался» и «облажался» не даёт в два раза больше «облажался», даже не приводит к тому, что одно отменяет другое, а каким-то образом оказывается в плюсе?
Она нахмурилась, уперев руки в бока.
— Раз уж мы говорим о людях, а не о числах, которые нужно складывать и вычитать, то да!
— Мы не люди, — вкрадчиво сообщил он ей. — Мы — волшебник и фамильяр. — Он ткнул большим пальцем себе в грудь, а затем указал на нее, чтобы подчеркнуть их роли, как будто она могла что-то недопонять.
Селия закатила глаза.
— Мы — люди с магическими способностями. Это не лишает нас человечности.
— Значит, ты признаешь, что в данном случае сложение и вычитание имеет смысл, — торжествующе воскликнул он.
Она посмотрела на него непонимающе.
— Я забыла, о чём мы спорим.
Справедливости ради, он тоже.
— По какой-то абсурдной причине я спорю со своим фамильяром о своих планах. Если ты так твёрдо решила быть связанной со мной, следовать за мной, куда бы я ни пошёл, то тебе лучше научиться подчиняться воле своего волшебника, — сообщил он ей, наслаждаясь её реакцией — сначала шок, а затем раздражение. Гораздо лучше, чем сочувствие, которое только ослабляло его. — Волшебник, — произнёс он, повторив удар большим пальцем, а затем снова указав на неё. — Фамильяр. Мы идём в Дом Ханнейл.
Она пристально посмотрела на него, а затем высокомерно подняла брови в вопросительном тоне.
— Ты уже закончил бить себя в грудь?
Эта женщина могла в мгновение ока лишить его земли под ногами.
Прежде чем он успел язвительно ответить, она продолжила:
— Откуда ты знаешь, что ты волшебник, а я фамильяр? — спросила она притворно-сладким тоном, широко раскрыв глаза с наигранной невинностью. — У нас нет никаких документов, подтверждающих это.
— Я вижу, что ты там задумала, — процедил Джадрен. — И твои нелепые аргументы и безосновательная логика меня не переубедят.
— А как насчет аргумента о том, что твое желание отправиться в Дом Ханнейл обусловлено исключительно твоим эго и, возможно, твоими постоянными тенденциями к саморазрушению?
— Если так, то это моя проблема.
— Правда? — спросила она с тихим напряжением. — Похоже, это наша проблема. Что будет, если они сбросят меня со скалы вместе с тобой? Я не переживу такого падения.
— Они не убьют ценного фамильяра. — Хотя образ Селии, разбившейся у подножия скалы, заставил его кровь застыть в жилах.
— А, точно, — Селия закатила глаза и приподняла одну бровь. — Они снова тебя сбросят, и на этот раз не будет никого, кто мог бы стащить тебя с этих скал, а меня они просто схватят и привяжут к любому волшебнику, которому, по их мнению, я буду лучше всего служить в качестве живого актива.
— Они не смогут этого сделать, потому что я не могу