Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд
Когда он проснулся снова, было уже утро.
— Ты всё ещё здесь, — удивленно произнес он.
— Я же сказала, что никуда не уйду.
Он помолчал, потом сказал:
— Значит, ты не сбежала, пока я спал – это хороший знак.
Я усмехнулась.
— Не надейся, что я так легко всё тебе прощу, ты ещё должен заслужить моё доверие.
Он кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка.
— Я заслужу. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.
Я не ответила, но улыбнулась в ответ.
Глава 56
Солнце поднялось высоко, в шатре стало светлее, лагерь просыпался, я вдруг действительно поняла, что у меня началась новая жизнь, пока еще я не знала, какая она, но надеялась, что на этот раз судьба ко мне будет более благосклонна.
Я тихонько сидела и думала о том, как, наверное, сейчас беспокоятся обо мне Юнь и Сяо Мэй, надо написать им, решила я. Уверена, отец не откажется позаботиться и о них, для генерала, хорошо их устроить будет не сложно…
Отец зашёл через некоторое время и лично принёс горячий чай, свежие лепёшки и суп, он поставил поднос рядом со мной и сел напротив, глядя на нас обоих.
— Как он? — спросил, кивая на Янь Цзинлэя.
— Уже приходил в себя, — ответила я. — Говорил, но быстро устал, ему нужно отдыхать.
Отец кивнул:
— Тебе тоже нужно поесть и отдохнуть, дочь.
Я кивнула и взяла чай, отец смотрел на меня так пристально…
— Вы хотите о чем-то поговорить, отец?
Отец… слово давалось мне не легко, я делала перед ним едва заметную паузу.
— Тебе нужно знать правду о том, что случилось со мной, мне нужно рассказать тебе…
Я кивнула.
— Я был военным губернатором северных земель, — начал он. — Я отвечал за огромную армию и защиту границ от кочевников. Каждый год император выделял значительные средства на содержание войск — зерно, лошадей, обмундирование и жалованье солдатам.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— В столице был человек, глава Ведомства снабжения армии, он и его сообщники годами воровали казённые деньги, они подделывали отчёты, завышали цены на закупки, и часть денег оседала в их карманах. Я узнал об этом и хотел доложить императору.
— И они решили тебя убрать, — печально сказала я.
— Да. Они подбросили фальшивые учётные книги и долговые расписки от теневых купцов с Чёрного рынка. В документах было сказано, что я, якобы, продал казённое зерно и оружие врагам. Меня обвинили в хищении в особо крупных размерах и подрыве обороноспособности империи. Это измена.
Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается холодный гнев. Измена. За такое казнят весь род до девятого колена…
— Я понял, что за мной едут палачи из столицы, — продолжал он. — У меня было мало времени и я знал, что приговор будет жестоким — казнь для меня и обращение всей моей семьи в государственных рабов. Твоя мать умерла при родах, но у меня была ты, моя маленькая дочь. Я должен был спасти тебя любой ценой.
Он замолчал, на лице были глубокие морщины, на руках множество шрамов… он тоже многое пережил, этот уже совсем не молодой человек. Впервые я подумала, что, наверное, моя жизнь у приемных родителей была не так уж и тяжела.
— Я приказал своему самому верному человеку — старому армейскому лекарю — забрать тебя и увезти в его родную деревню, он был моим другом, служил в войске много лет, я доверял ему больше, чем кому-либо. Лекарь забрал тебя ночью, пока все спали, а чтобы ищейки не нашли тебя, я приказал поджечь поместье.
Я вздрогнула, хотя уже знала эту историю, но слышать её от него было совсем по-другому, мой отец делился со мной своим прошлым и своей болью.
Я сидела молча, переваривая его слова.
— Тебя сослали на каторгу, — я погладила его по руке. — Цзинлэй говорил мне об этом.
— Да, — кивнул он. — Император помнил мои прошлые заслуги и заменил казнь на пожизненную ссылку с каторжными работами на южных рубежах. Я провёл много лет в гиблых болотах Лирнаня, на рудниках, скованный цепями, должен был умереть там, но я выжил.
— Как же тебе вообще удалось вернуться? — спросила я.
— Сын помог и счастливый случай. В одиночку и будучи заключенным невозможно оправдаться, — вздохнул отец. — Я мог только ждать и надеяться. А когда война на границе вспыхнула снова, новые генералы проигрывали битву за битвой. Тогда новый император издал указ о всеобщей амнистии военных преступников. Меня вернули и восстановили в звании, но не оправдали, я все еще прощенный преступник, а не человек с честным именем.
Он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза блестят в свете масляной лампы.
— Я не знал, жива ты или мертва, я жил в этом незнании шестнадцать лет, но я надеялся. Я не спешил с твоими поисками, потому что мои враги все еще были угрозой для моей семьи, я искал доказательства своей невиновности и их вины и ожидал, что они начнут действовать. Когда я узнал, что ты жива… когда Цзинлэй рассказал мне, что нашёл тебя… я чуть не сошёл с ума от радости.
Я сжала его руку.
— Вы правда помнили обо мне все это время? — тихо прошептала я, опустив глаза.
Отец поднял на меня глаза, — ты и Цзинлэй, единственная причина, по которой я смог выдержать там столько лет, каждый день мне казался последним, но я не мог сдаться, зная, что возможно где-то там еще жива моя дочь, а мой сын делает столько...
Отец обнял меня, руки осторожно сжали мои поникшие плечи.
—