Принц Мечей - Элис Кова
Посреди комнаты стоят два стула. Один уже занят Эмилией.
— Садитесь. — Она властно указывает на стул напротив.
Я молча повинуюсь приказу.
Сейчас на ней нет лат, и мне открываются новые колдовские рубцы: они узловатыми змеями ползут от костяшек пальцев до самого плеча, где снова скрываются под тканью платья. Я заставляю себя не пялиться на них. Вместо этого выпрямляю спину, дышу ровно и глубоко, напуская на лицо выражение лёгкой, благопристойной тревоги.
Эмилия не спешит начинать разговор. Она пристально буравит меня взглядом, закинув ногу на ногу и положив на колено стопку бумаги. Кончик её пера мерно постукивает по чистому листу, будто она придирчиво взвешивает свой первый вопрос.
Интересно, она ждёт знака от Иерофанта? Краем глаза я пытаюсь рассмотреть обе закутанные в балахоны фигуры, но тени капюшонов слишком надёжно скрывают лица. Впрочем, тот, что слева от меня, вроде бы подходящего телосложения…
Тишина затягивается.
Он меня не сдаёт. От этой догадки я медленно, с замиранием сердца втягиваю воздух. Довериться ему не стало для меня смертным приговором. Быть может, мне всё же удастся выбраться отсюда живой.
— Как долго вы преподаёте в Академии, профессор Вейлгар?
Будто она и без того не знает… — Это мой первый семестр.
— Вы проявляете поразительную заботу о своих подопечных — в особенности о Сорзе, если учесть, что вы знакомы от силы пару месяцев. — Её перо со скрипом чертит строчку по бумаге.
— Да, я всецело предана каждому из своих учеников. А Сорза — на редкость одарённая арканистка, — отвечаю я с вежливой полуулыбкой.
— До меня дошли слухи, что она часто засиживается у вас во внеурочные часы.
— Как и многие другие студенты. — Я складываю руки на коленях, слегка смещаясь на сиденье. Клянусь, они нарочно отыскали самый жесткий и неудобный стул во всём замке. — Они вольны сами решать, когда им требуется дополнительное наставничество.
— А какого вы мнения о Лурен?
Лурен заглядывала ко мне от силы раз или два, и неизменно вместе с Сорзой. Я даже не утруждаю себя попытками скрыть изумление от столь внезапного и прицельного упоминания её имени: — Она тоже способная арканистка. Хотя многие, боюсь, недооценивают её дар.
— Скажите на милость, профессор. — Глаза Эмилии, выцветшие до бледного золота после гибели Джуры, мажут по моему лицу и снова возвращаются к бумагам: — За всё время ваших бесед казалась ли вам Лурен преданной сторонницей короны?
Вот оно что… Так вот к чему она клонит. Лурен — вечная изгоиха. Та, на кого они вечно норовят спустить всех собак. Та, чья близость со мной в прошлом году была всем известна — вплоть до подаренного мной амулета.
Я моргаю, изображая искреннее замешательство: — Разумеется, преданной. С чего бы ей быть иной?
— Есть ли у вас основания полагать, что Лурен располагает сведениями о местонахождении Клары Грейсворд?
— Нет. Ни малейших.
Когда Эмилия слегка опускает подбородок, я перехватываю её мимолётный взгляд влево. Секундная заминка. Затем снова скрип пера. Прежде чем она успевает поднять глаза, я осмеливаюсь проследить направление её взгляда. Вторая фигура в балахоне. Она едва заметно вскидывает подбородок.
Сорза.
Кусочки головоломки с глухим щелчком встают на свои места. Нэйтор прекрасно осведомлён о даре Сорзы — о том, что она безошибочно отделяет правду от вымысла. Должно быть, он наделил Равина правом использовать её силу, а тот передал эти полномочия Эмилии. Если Иерофант не сумел выследить меня сам, они решили пустить в ход чутьё Сорзы, дабы выкорчевать каждого, кто осмелился предоставить мне кров.
Сорза отвечает едва уловимым кивком. Эмилия шумно выдыхает и откидывается на спинку стула. К тому моменту, когда её взгляд возвращается ко мне, я уже снова смиренно жду продолжения. Даже если остальные Стеллисы заметили моё движение в сторону Сорзы, у них нет ни единого повода заподозрить, что я её узнала. Мой взгляд длился от силы долю секунды.
— Прекрасно. А теперь ответьте: известно ли вам что-либо о местонахождении Клары Грейсворд? — Взгляд, которым она меня одаривает, способен резать стекло.
— Разумеется, нет. Ума не приложу, почему вы вообще решили спросить об этом меня. — Я намеренно вплетаю в голос нотку задетой гордости, пытаясь выудить хоть крупицу сведений о том, почему этот вопрос адресован именно мне.
— Вы — одна из четырёх новых преподавателей в этом году. Учитывая обстоятельства, я обязана задать этот вопрос.
— А, вполне разумно. — Я снова натягиваю дежурную улыбку.
— А теперь ещё раз: известно ли вам или кому-либо из ваших знакомых хоть что-то — в настоящем или прошлом — о Кларе Грейсворд, либо о любых других именах и личинах, под которыми она может скрываться ныне? — Эмилия чуть склоняет голову, вновь ловя Сорзу боковым зрением.
Я подмечаю, с какой аптекарской точностью сформулирован вопрос. Где пролегает грань дара Сорзы? В какой именно миг полуправда оборачивается ложью?
— Нет, — просто роняю я.
Очередной едва приметный кивок от Сорзы. Она ставит собственную жизнь на кон ради меня. Если моё прикрытие когда-нибудь рухнет, Равин выпотрошит её за это предательство. Я знаю: он не пощадит. Двое Старших уже бесследно исчезли; едва ли король Нэйтор станет колебаться перед тем, как оборвать жизнь третьей. Особенно той, чья неверность выйдет наружу.
Грегор был прав: вокруг меня есть люди, которым можно верить.
— Хорошо. Очень хорошо. — И всё же по тому, как нервно Эмилия постукивает пером, я чувствую глухое раздражение в её движениях. Всё идёт не по плану. Она остаётся с носом, даже получив в распоряжение силу Старших Арканов. Я с трудом сдерживаю торжествующую улыбку. — На этом всё, профессор Вейлгар.
— Благодарю за ваше радение, — произношу я, поднимаясь на ноги. — Если мне на глаза попадётся хоть какая-то зацепка, я непременно сообщу вам или городским блюстителям.
— Уж будьте любезны. — Она едва удостаивает меня взглядом, окончательно вычеркнув из списка подозреваемых.
Меня под конвоем уводят обратно в комнату, где я остаюсь взаперти: еду приносят к порогу, вестей нет никаких, а от Каэлиса — ни слуху ни духу…
Проходит ещё два мучительных дня, прежде чем Стеллисы наконец объявляют, что мы вольны вернуться к привычной жизни в Академии.
Мы выползаем из своих комнат, словно ошалевшие от страха зверьки, которых наконец выпустили из клеток. Рыцари Стеллисов