Принц Мечей - Элис Кова
Ответ настигает нас, когда мы все собираемся в главном зале на завтрак. Каждое место студентов и посвящённых занято. Пустует лишь один стул — за столом преподавателей. Старший преподаватель чтения Лас Роту замирает как вкопанная, прижимая ладони к губам: — Этого не может быть. В картах этого не было…
Остальные преподаватели бросают свои дела, торопливо пересчитывая присутствующих. Сомнений нет: среди нас не хватает одного человека. Армена. Я помню её с первого вечера — она тоже была из новых преподавателей.
Всю трапезу и утренний урок мысли в моей голове несутся вскачь. Я из кожи вон лезу, чтобы вести занятие как ни в чём не бывало. Но стоит колоколам пробить урочный час, как я произношу: — Сорза, задержись на пару слов.
Студенты нестройной гурьбой вываливаются в коридор; Сорза намеренно мешкает у парты. Лурен шепчет ей что-то на ухо и бросает в мою сторону настороженный взгляд. Интересно, о чём её допрашивала Эмилия? Наверняка о том, почему Сорза остаётся у меня после уроков — раз уж теперь они с подозрением косятся на наши с ней встречи.
Сорза успокаивает её улыбкой и выпроваживает за дверь.
— Спасибо, — тихо выдыхаю я, едва створка захлопывается. — Ты могла втоптать меня в могилу, но не сделала этого.
— Ты же знаешь, я поставила всё на тебя. — Сорза подходит ближе и небрежно запрыгивает на одну из парт.
— Армена… та, кого забрали…
— Мне пришлось скормить им хоть кого-то. У Эмилии не осталось ни единой настоящей зацепки. Её расследование зашло в глухой тупик, — мрачно роняет Сорза. На самом дне её глаз плещется затаённое чувство вины. — Равину плевать на правду; им нужна была жертва для видимости — оправдать всё то, что они здесь устроили, и внушить горожанам веру, будто кольцо вокруг беглянки сжимается.
Я сдержанно, тяжело киваю: — Так было нужно, — произношу я, словно эти пустые слова способны приглушить разъедающую нас обеих вину за чужой арест. Быть может, мне удастся натравить Хранителей Мира на её поиски… Не удивлюсь, если Вадуин уже этим занимается. — Я не забуду того, что ты сделала.
— Уж постарайся. — Сорза подхватывает сумку и шагает к выходу.
Я выхожу следом за ней. Прошло уже четыре дня с тех пор, как я в последний раз видела Арину. Я не сомневаюсь, что Грегор справился, но мне давно пора его сменить. Хочется верить, что раз уж Эмилия торчала здесь, Хранителям Мира в городе ничто не угрожало и там всё было спокойно…
Далёкое эхо истошного вопля заставляет меня застыть на полушаге. Ледяная волна ужаса вскипает в жилах.
Арина.
Глава 39
Я срываюсь на бег. Крики Арины вспарывают меня изнутри, раскатываясь всё громче и оглушительнее, чем глубже я спускаюсь. Каждый её вопль — удар кинжала. Все остальные мысли вытекают вон, истекая кровью.
Моей сестре нужна помощь.
Я настежь распахиваю дверь её покоев и бросаюсь прямиком в спальню. С одной стороны постели стоит Грегор, с другой — двое незнакомых мне Хранителей Мира. Но мой взор сужается, прикованный лишь к ней одной.
Арина бьётся в припадке. Её руки — всё ещё пугающе, до щемящей боли исхудавшие — с такой неистовой силой рвут кожаные ремни, которыми её попытались скрутить, что те врезаются в плоть до крови. Отросшие на несколько дюймов тёмные пряди сбились в сплошной спутанный венец. Осунувшееся лицо белее кости, а безумные остекленевшие глаза лихорадочно мечутся по комнате, словно она переживает тысячу кошмаров одновременно.
— Арина! — пытаюсь я перекричать её вой.
— Не трогайте меня! Не смейте ко мне прикасаться! — Она заходится в судорогах всякий раз, когда кто-то пытается подойти ближе. Хранители Мира швыряют исцеляющие карты, но те не дают ровным счётом ничего. Даже Четвёрка Кубков едва ли утихомиривает её дольше чем на долю секунды.
Первые слова, что я услышала от неё после стольких дней молчания — и в таком аду. Моё сердце разлетается на куски, и у меня нет времени даже собрать осколки.
— Арина, я здесь. — Я делаю шаг вперёд, и все остальные замирают, обращая взоры ко мне — будто у меня есть ответ, будто я знаю, что нужно делать.
— Кто ты? Кто ты такая?! — Она таращится на меня зрачками настолько расширенными, что они почти поглотили радужку.
Мои колени готовы подогнуться. Она… она ведь видела меня уже в новом обличье. Казалось, она поняла, кто я, когда я приходила проведать её. Но сейчас её рассудок не принадлежит ей: он во власти пережитого ужаса. — Арина, это я, Клара.
— Ты не она! — С её губ брызжет пена. — Клара мертва. Я… я спала бок о бок с её трупом!
Что, чёрт возьми, сотворил с ней Равин? Единственное, что удерживает меня от желания сжечь этот проклятый мир дотла — понимание: меньше всего моей сестре сейчас нужно ещё больше насилия.
— Я не знаю, кого ты видела, но это была не я. Я твоя сестра, просто у меня теперь другое лицо. — Я медленно приближаюсь к краю кровати и нерешительно замираю, не зная, поможет ли, если я присяду, или же это толкнёт её в ещё более глубокую бездну. На её теле виднеются глубокие борозды — следы когтей, оставленные её ломкими ногтями, и багровые синяки в форме пальцев от попыток силой удержать её на месте. — Я та самая сестра, которая позволяла тебе не спать допоздна, чтобы мы караулили в окно, пока не покажутся сапоги мамы. Та самая, которая потом помогала тебе натянуть одеяло до ушей, чтобы она ни о чём не догадалась.
— Клара… я не могу… — Она смотрит на меня снизу вверх сквозь залитые слезами щёки: — Прекрати это. Пожалуйста, прекрати. — Её сотрясают рыдания: — Кто-нибудь, умоляю…
Сердце внутри окончательно рассыпается в пыль.
Я опускаюсь на край постели и протягиваю руку, чтобы коснуться её щеки. Она вздрагивает, но затем — всего на мгновение — обмякает. На один краткий вдох я вижу в ней прежнюю сестру.
— Арина, всё хорошо, — шепчу я. — Я здесь. Ты в безопасности. И я больше никогда никому не позволю причинить тебе боль.
— Я никогда не буду в безопасности. Он всегда будет здесь, внутри меня… — Голос в конце срывается на дрожь, звуча почти как безумный смех: