Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

Я свои «гонорары» тратила с умом. Перед побегом мы заскочили на рынок.

— Дайте мне расческу. Самую дешевую, но с частыми зубьями. Спирт. Нет, не питьевой, а тот, который для чистки ран. Вот этот, в мутной бутылке. Иголки. Десять штук, самых тонких. Нож — вот этот, маленький. Видите, тонкое лезвие? И ткань. Белую. Самую простую, но чистую. Два метра.

Руди смотрел на это с непередаваемым выражением лица.

— Ты зачем спирт купила? Пить будешь?

— Дезинфицировать, — буркнула я, пряча покупки в сумку. — Инструменты. Раны. Руки. В вашем мире грязь — главный убийца, Руди. Если я буду лечить грязными руками, пациенты будут дохнуть от заражения, а не от болезней. А мне репутация нужна.

— А иголки?

— Раны зашивать. Тонкие — чтобы шрамов меньше оставалось. В моём мире этим хирурги занимаются. Теперь буду я.

— А ткань?

— Бинты, — вздохнула я. — Повязки. Маски. Перевязочный материал. Ты, вообще, представляешь, что такое медицина без расходников?

Руди не представлял, но спорить перестал. После того, как он своими глазами видел, как я промыла гнойную рану, зашила ее, обработала этим самым спиртом, и рана на следующий день начала затягиваться без обычного в таких случаях воспаления, — он с готовностью признал, что в моих странностях есть смысл.

Ночью мы шли вдоль реки вверх по течению, подальше от города, подальше от лишних глаз. Шли молча, каждый думал о своем.

На рассвете остановились на привал. Руди развел костер, я достала хлеб и кусок вяленого мяса — роскошь, которую мы позволили себе только сегодня, когда опасность осталась позади.

— Долго нам так кочевать? — спросила я, жуя мясо. — Я, конечно, понимаю, что светиться нельзя, но вечно бегать — тоже не вариант.

— Вариант, — усмехнулся Руди. — Пока ты не научишься за себя постоять. И пока я не наберу силу.

Он пошевелил плечами, довольно крякнул.

— Спина почти не болит. Магия потихоньку возвращается. Еще пара недель таких подкормок от тебя — и я смогу нормально драться. Тогда уже не так страшно будет.

— А пока?

— А пока лес, — Руди кивнул на темную стену деревьев впереди. — Сейчас начало лета. В лесу можно прожить. Охота, рыбалка, грибы-ягоды. Заодно поучишься.

— Чему? — удивилась я.

— Многому, — он посмотрел серьезно. — Ты меня лечишь, я тебя учу. Взаимовыгодно. Расскажешь мне про вашу медицину всё, что знаешь. Про то, как раны зашивать, про эту... дезинфекцию, про то, как болезни определять. Это ж золото, Эльза. Если я буду знать хотя бы десятую часть того, что знаешь ты, я смогу притворяться лекарем, пока ты лечишь по-настоящему. И нас не спалят так быстро.

— А ты меня чему научишь? — прищурилась я.

— Всему, — усмехнулся он. — Магия у тебя есть, но пользоваться ею ты не умеешь. Я научу. Лес научу понимать. Драться, если придется. В твоем мире ты была старая и больная, в этом — молодая и сильная. Пора учиться этим пользоваться.

Я задумалась. А ведь он прав. Прошлую жизнь я прожила слишком просто, работала медсестрой и всю себя посвятила семье. Даже вспомнить особо нечего. Здесь есть шанс стать кем-то другим. Тем, кто не просто помогает, а реально меняет жизнь. Тем, кого нельзя продать или украсть, потому что сама кого хочешь продам.

— Договорились, — согласилась я, протягивая руку. — Ты меня учишь своему, я тебя — своему. И никаких «я наставник, ты подопечная». Мы партнеры. Идет?

Руди посмотрел на тонкую детскую руку, потом в глаза — взрослые, колючие, с прищуром — и рассмеялся.

— Идет, — хмыкнул он, пожимая руку. — А ты действительно та еще баба, Эльза. Хорошо, что ты мне под ноги тогда бросилась.

— А то, цени это, — фыркнула я.

С первыми лучами солнца мы поднялись и пошли к лесу.

Впереди лето, полное неизвестности, опасностей и, может быть, первых настоящих побед.

Мы пошли в лес, который знал Руди. Там нашли заброшенную хижину. Она оказалась старой, покосившейся, но после ночевок на голых камнях у реки она казалась мне пятизвёздочным отелем. Крыша кое-где дырявая, пол проваливался, зато есть печь, пара глиняных горшков; ржавый нож, оставленный прежним хозяином; и даже пучки старых трав под потолком — пересохшие, но Руди определил, что это: полынь, тысячелистник, еще что-то, чему я не знала названия.

— Жить можно, — объявил Руди, обводя взглядом наше новое жилье. — Тут главное — печь. Ночью бывало холодно.

Я уже хотела спросить про дрова, но он вышел наружу и через минуту вернулся с охапкой сухих веток.

Маг воздуха — таскать дрова даже руками не надо, воздушным потоком подхватил и нес перед собой.

— Красиво, — признала я.

— Учись, — усмехнулся он.

В первую же ночь я поняла, почему хижина стояла пустая. За стеной кто-то сопел, чавкал, царапался. Я не спала, вцепившись в нож.

Утром Руди осмотрел окрестности и довольно хмыкнул:

— Повезло нам. Тут ёжик-скунс живет.

— И чем это повезло? — не поняла я.

— Он тут живет давно, значит, территорию метит. Хищники его запах знают и обходят стороной. Это наша бесплатная сторожевая собака. Кормить не надо, только не злить.

Я выглянула в щель. В кустах мелькнуло что-то полосатое, сердитое и явно недовольное нашим присутствием.

— А если он нас злить будет?

— Не будет, если мы его не тронем. Будем соседями.

* * *

Первую неделю мы просто осваивались. Руди больше лежал — я водила руками над его спиной, гоняла тепло, и он потихоньку оживал. Меньше морщился, начал двигаться еще свободнее.

— Есть хочу, — заявил он на третий день. — И мясо.

— Я тоже хочу. И что?

— Ловить надо. Но лес ты не знаешь, я слабый. Если на хищника нарвемся — не отобьемся.

— И что предлагаешь?

Он хитро прищурился и кивнул в сторону кустов, где обитал наш полосатый сосед:

— Надо попросить Вонючку о помощи.

— Ты серьезно?

— Вонючка, — объяснил Руди, — если разозлится, стреляет вонючей струей. Запах такой, что звери за версту обходят. Если мы этим провоняем, то хищники к нам не сунутся. Сможем ходить по лесу, ставить ловушки, собирать травы, пока я в норму прихожу.

— И как мы заставим его в нас стрельнуть?

— Разозлим. Немножко.

Выглядело это комично, как какое-то цирковое выступление. Мы подкрались к норе, Руди ткнул туда палкой, палка ткнула в ответ, потом чуть не вылетела из рук. Вонючка выскочил, зафыркал, замахал хвостом, я для убедительности зашипела, он посмотрел на нас, как на идиотов, и стрельнул, прямо в нас.

Я думала, что умру. Воздух стал желтым и плотным.