Мачеха для сына врага - Елена Белильщикова

Санна смущенно опустила взгляд и покачала головой. Она понимала, что Ингельд еще маленький и не поймет ее слов о магии. Но ей хотелось хоть как-то приручить сына врага. Потому что ребенок не виноват во взрослых распрях. И она не хотела впутывать Ингельда в их отношения с Хельгом.

Ингельд подозрительно посмотрел на Санну. Он зацепил большие пальцы за поясок, которым была подвязана его светлая рубашка, и покачался с носков на пятки. На его лице была написана задумчивость. Сложно довериться человеку, которого видишь второй раз в жизни!

– Тогда вылечи его, – буркнул Ингельд. – А я уже скоро буду большой! И стану великим воином! И тогда Повелитель Севера простит нашу семью, и мы больше не будем изгоями!

Он гордо заявил это, положив пока еще узкую ладошку на деревянную рукоять игрушечного меча. А потом смело шагнул ближе к Санне, задирая голову и глядя ей в глаза.

– Ему часто больно. Он иногда по несколько дней лежит. Он в первый раз даже звал меня к себе даже, думал, что умрет… А я тогда сбежал из замка и прятался, потому что не хотел его видеть, – пробубнил он со стыдом, отведя взгляд. – Только потом узнал, что он так сильно заболел.

Санна снова протянула ладонь Ингельду, и на этот раз он схватился за нее, будто утопающий за лодку.

– Пойдем, присядем и поговорим? – предложила Санна. – Я расскажу тебе про свою магию. Хочешь?

Ингельд кивнул. Они зашли в первую попавшуюся комнату. Не стоять же им посреди коридора. Мебель в этой комнате была накрыта простынями, и виднелись кое-где следы пыли. Санна заметила, что Ингельд напряжен, и решила, что, возможно, это была комната его мамы. Ну, или одна из комнат. Ведь наверняка отношения между Хельгом и матерью Ингельда были гораздо лучше, чем между ним и самой Санной. Поэтому наверняка большую часть времени они проводили в супружеской спальне.

– Но расскажи и ты, Ингельд. Почему ты сбежал и прятался, когда твоему папе было больно? – мягко спросила Санна, предчувствуя, что история отца и сына будет непростой.

Ингельд сел на край кровати, проводя ладонью по запыленной ткани.

– Я же не знал, что он заболеет! Мы поругались, вот и все! Потому что это все из-за него! – он ударил кулачком по ткани. – Когда мой дядя влез в это восстание против Повелителя Севера, моя мама говорила, что все это плохо закончится! А папа ее не послушал! И помог ему сбежать, когда повстанцев стали ловить и казнить! А за это люди Повелителя пришли в наш замок…

Ингельд зажмурился, низко опуская голову. Сложно было вспоминать тот день. С минуту длилось тяжелое молчание, но Санна не торопила. Ингельд снова заговорил сам:

– Когда папу забирали, мама бросилась за ним… Один из воинов толкнул ее. Она упала, просто упала! А когда я подбежал к ней, она уже не дышала.

Его голос предательски сорвался. Ингельд вцепился пальцами в собственные острые коленки, чтобы не заплакать. Ведь считал себя уже большим мальчиком, который должен уметь держать эмоции под контролем.

Санна сидела рядом с Ингельдом. Когда услышала этот душераздирающий рассказ, она не выдержала. И потянулась к мальчику, осторожно приобняла его хрупкие плечи. Санна была готова к тому, что Ингельд оттолкнет ее, но мальчик сидел неподвижно и едва дышал. Она решила его поддержать и рассказать про свою магию.

– Мне очень жаль твоего папу. Он правда днями лежит и не может встать? Я видела у него только один приступ боли. И потянулась к нему. Решила сделать небольшой лечебный массаж. Но уже после нескольких движений из-под моих пальцев появился свет. И твоему отцу стало легче. Я хотела бы вылечить его полностью. Может быть, он согласится на сеансы лечебного массажа и полностью встанет на ноги, как думаешь, Ингельд?

– Не знаю, – Ингельд с разбитым видом пожал плечами. – Я не знаю, что с ним сделали магией. Он не говорит! Но его долго не было. С неделю где-то. Я думал, что его тоже убили. Как маму и мужа Маргит, и нашего слугу, который мне меч сделал… – он прижался к плечу Санны лбом и закрыл глаза. – Полечи папу, чтобы он не умер! Я за него боюсь!

Ингельд требовательно задрал голову, твердо глядя в глаза Санне. Его тонкие пальчики намертво вцепились в ее запястье. Как коготки котенка бездомного, которого забрали с улицы и пытаются искупать.

Санна и сама не дышала, пока слушала Ингельда. У нее сердце рвалось, когда она представляла, что пережил мальчик. Наверное, Санна даже начала понимать ту бессильную ненависть, которой горели Хельг и Ингельд по отношению к ней и ко всей ее семье. Но ей от этого легче не становилось.

– Я постараюсь, – осторожно ответила Санна мальчику. – Проблема в том, что твой папа не доверяет моей магии. Потому что природы моей магии не знает никто. Ни я сама, ни твой папа. И твой папа не хочет… чтобы я ему навредила. Не верит, что я этого не сделаю. Что мое желание вылечить его искреннее и горячее. Но я обещаю, я сделаю все, чтобы вылечить твоего отца. Даже если мне придется силой уложить его на кровать, связать и массажировать его против его воли, я это сделаю!

В этот момент Ингельд настороженно поднял голову, оглядываясь на дверь. Из-за косяка выглядывала белокурая девочка на несколько лет младше него. Поймав его взгляд, она ойкнула и спряталась, хотя и довольно неумело. Похоже, там и замерла, ведь шагов слышно не было.

Он и сам дернулся, словно пойманный на горячем. Ведь Ингельд ввсегда пытался показывать себя дерзким ежиком.

«А тут увидели, что я сижу и нюни развожу!» – зло подумал он.

– Пойду я! Мне это… во двор пора! Я для лошади сухарик нес! Пойдем со мной, Рейна!

– Я… я не знаю… – пискнула девочка, пойманная на горячем. – Если мне разрешат погулять. Я еще пол не подмела!

Санна улыбнулась девочке и негромко спросила у Ингельда: