Любимица Жнеца - Афина Шторм

— Охотники, — кивает Ваша, заглядывая мне через плечо. — Не пираты. Пираты захватили бы станцию и задержались, чтобы выгрести всё до последнего. Эти же взяли её и двинулись дальше. Они ищут что-то конкретное.

«Они ищут её». Я не произношу эти слова вслух, да в этом и нет необходимости: по лицу Ваши видно, что она уже пришла к тому же выводу.

Я меняю курс, не указывая причины в журнале, и велю рулевому вести корабль тихо, приглушив двигатели, а сам спускаюсь в релейную комнату, чтобы проверить наши передачи, — и именно там меня настигает вторая новость.

На релейной панели обнаруживается исходящее «рукопожатие». Короткое. Зашифрованное так, что даже наши ключи не способны его открыть. Оно прошло через узел техобслуживания, которому вообще не полагалось иметь доступ к внешним каналам связи.

Кто-то на моём корабле передал сигнал кому-то снаружи.

Чувствуя, как ледяная ясность разливается внутри меня, словно вода, находящая собственный уровень, я стою в релейной комнате и сопоставляю временные метки. Они совпадают с моментом, когда станция отключилась от связи. Предательство оказывается настолько чистым и бесшумным, что я почти испытываю к нему восхищение. Почти. На моём корабле восемьдесят одна особь, и кто-то из них взялся за задачу, решать которую я сам отказался, и теперь делает это за меня — тайно, в темноте.

Я пока не знаю, кто именно, и стараюсь не желать, чтобы им оказался Терин: желания заставляют нас видеть то, чего на самом деле нет.

Вернувшись на мостик, я замечаю Алтею у навигационного стола рядом с Кэйлисом. Украденное ядро раскрыто и тихо гудит, а над ним парит частично расшифрованная цепь координат, ведущая в мёртвую зону Пустошей, куда ни один здравомыслящий капитан не сунется.

— Он взломал часть данных, — поясняет она, кивая на Кэйлиса, который выглядит так, будто его застали врасплох. — Это не сведения о грузе. Это карта. Кто-то на Армстронге нанял меня не для перевозки металлолома. Меня наняли перевезти это и ничего не объяснили, потому что «коробке» необязательно знать, что находится внутри.

— Запечатайте его, — приказываю я. — Немедленно. Никто не должен расшифровать оставшуюся часть.

— Почему? — спрашивает Алтея, вглядываясь в моё лицо. Она читает меня лучше, чем моя собственная команда, и это само по себе тревожный знак. — Что там, в конце этой последовательности цифр, так тебя обеспокоило?

Я молчу, потому что за меня отвечает сигнал о приближении — резкий звук разрезает тишину мостика. Экран переключается на кормовой обзор, и из темноты позади нас появляется боевой корабль: быстрый, бронированный, созданный для одной-единственной цели, и он уже настолько близко, что о побеге не может быть и речи.

— Вот и конец этих цифр, — процеживаю я сквозь зубы. — Или их начало.

Первый толчок впечатывает меня в Кэйлиса, второй швыряет нас обоих на штурманский стол, а после я перестаю считать удары и начинаю считать очаги возгорания.

— Они загоняют нас, — кричу я, перекрывая вой сирен. Сарен в капитанском кресле не паникует, что пугает куда сильнее, чем если бы он потерял самообладание. — Они не пытаются нас убить, они вытесняют нас к…

— К потоку, — заканчивает за меня Кэйлис. Впереди астероидный поток — река из камней, несущаяся с такой скоростью, что способна содрать обшивку, и охотники перекрывают все остальные векторы, загоняя нас прямо туда. — Капитан, навигация тормозит, я не могу…

— Тогда я поведу вслепую, — отрезает Сарен.

— Ты приведёшь нас к гибели. — Я уже стою у навигационной консоли и отталкиваю руки Кэйлиса, потому что вот это я умею. Почти обычный рейд за утилем, только цена ошибки выше. — Я всю жизнь читаю обломки. Камень ничем не отличается от боевого корабля, разве что убивает быстрее. Дай мне «сырые» данные, забудь про задержку, я буду отдавать команды, а ты — вести.

Капитан смотрит на меня ровно один вдох, а на выдохе велит:

— Командуй.

И я начинаю:

— Резко влево, сейчас! По моей команде вверх. Давай!

Поток подхватывает нас, корабль стонет каждым сварным швом, а я читаю камни так же, как когда-то читала каждую умирающую систему, в которую мне доводилось пробираться. Сарен ведёт корабль с такой филигранной точностью, в которую я бы не поверила, глядя на его габариты, а сзади боевой корабль пасует перед потоком и теряет нас в этом хаосе.

Мы вылетаем с другой стороны — побитые, теряющие атмосферу, но живые. А затем приходит расплата, как это всегда бывает после такого.

Медотсек переполнен. У Элсина раненых больше, чем рук, и я становлюсь его дополнительными руками. Зажимаю раны, накладываю повязки и удерживаю тех, кому он вправляет кости. Это те самые существа, которые две недели назад хотели выбросить меня в шлюз, но сейчас ни один из них не вздрагивает от моего прикосновения. Ваша затаскивает члена экипажа с раздробленной рукой, наблюдает, как я работаю, и ничего не говорит, но в её глазах появляется нечто, чего там раньше не было.

— Ты могла бы остаться у навигации, — произносит она наконец. — Там безопаснее. Но ты пришла сюда.

— На таком дырявом корабле безопасных мест нет, — отвечаю я. — Лучше уж быть полезной.

— Нет. — Она сама укладывает руку раненого в фиксатор, делая это куда нежнее, чем я ожидала от таких огромных ладоней. — Ты пришла, потому что не могла смотреть со стороны. Я знаю разницу. Я годами притворялась, что во мне такого нет, и сразу узнаю это в других.

Когда ситуация стабилизируется, я замечаю капитана в коридоре за дверью медотсека. Он ждал. Как только люк открывается, Сарен делает шаг навстречу и замирает; пальцы его рук сжимаются и разжимаются, словно он ведёт борьбу с самим собой.

— Ты не ранена, — выдыхает капитан. Это почти не вопрос.

— Ушиблась. Как обычно. — Я слишком вымотана, чтобы прятаться за бронёй. — А ты?

Он ничего не отвечает. Поднимает обе руки, берёт моё лицо в ладони — бережно, невероятно бережно — и прижимается лбом к моему. Мы стоим в искорёженном коридоре, дышим одним воздухом, а за его плечом я вижу двух членов экипажа, наблюдающих за нами. Я слышу, как один из них шепчет то, о чём теперь думают все: «Она делает его мягче». Я понимаю, что Сарен тоже слышит, и чувствую, как он решает — в кои-то веки — не обращать на это внимания.