Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

— Это от леди Бервик, — сказал он, и женщина тут же расплылась в улыбке.

— Входите, входите, — она посторонилась, пропуская меня. — Я миссис Грин, экономка. Леди Бервик предупредила о вашем приезде.

— Пойдёмте, я покажу вам квартиру, — сказала она, поднимаясь по лестнице. — Третий этаж, окна выходят во внутренний двор, так что никто с улицы вас не увидит.

Мы поднялись по скрипучей, но чистой лестнице. Миссис Грин отперла дверь и пропустила меня вперёд.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Гостиная с камином и двумя креслами, маленькая столовая, спальня и кабинет — всё было обставлено просто, но со вкусом. Никакой роскоши, к которой я привыкла в поместье Бельмонтов, но и не убогость. Повсюду были книги — на полках, на столах, даже на подоконниках.

— Леди Бервик велела подготовить всё к вашему приезду и просила передать это, — сказала миссис Грин, протягивая мне запечатанный конверт. — В кладовой есть продукты, в спальне чистое бельё. Я живу на первом этаже, так что если вам что-то понадобится, просто спуститесь и постучите.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя странную смесь облегчения и растерянности. — Это очень любезно с вашей стороны.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась она. — Леди Бервик хорошо платит за молчание. Никто не узнает, что вы здесь.

Она ушла, оставив меня одну в незнакомой квартире. Я медленно обошла все комнаты, привыкая к мысли, что это теперь мой дом — хотя бы временно. Затем села в кресло и распечатала письмо от Лидии.

«Дорогая Р.,

Надеюсь, ты благополучно добралась до столицы. Эта квартира в твоём полном распоряжении. Миссис Грин — женщина надёжная, она не задаёт лишних вопросов и не болтает лишнего.

Я приеду, как только смогу, а пока постарайся освоиться. В ящике стола ты найдёшь деньги — этого должно хватить на первое время. Не бойся выходить на улицу, но будь осмотрительна. В этом районе тебя вряд ли кто-то узнает, но всё же лучше не привлекать внимания.

В соседнем доме есть книжная лавка, хозяин — мой хороший знакомый. Если тебе станет скучно, можешь зайти туда. Скажи, что ты моя кузина, он не будет задавать вопросов.

Будь сильной. Скоро всё наладится.

Л.»

Я сложила письмо и подошла к окну. Оно выходило во двор — небольшой, но ухоженный, с несколькими деревьями и скамейками.

Странное чувство охватило меня — смесь одиночества и свободы. Впервые за долгое время я была предоставлена сама себе, без чужого контроля, без необходимости играть роль. Это пугало и одновременно давало надежду.

Я разобрала свои немногочисленные вещи, приготовила чай и села у окна, наблюдая, как солнце клонится к закату. Завтра начнётся новый день — первый день моей новой жизни.

Первая неделя в столице прошла в тихом однообразии. Я постепенно привыкала к самостоятельности, к необходимости самой заботиться о себе. Готовила простые блюда, убирала квартиру, стирала бельё — всё то, что в поместье Бельмонтов делали для меня слуги. Для моего настоящего «я» — Ольги из другого мира — в этом не было ничего нового. В прошлой жизни я тоже жила одна в своей квартире, сама заботилась о себе и своем быте. Но отсутствие привычной техники — стиральной машины, пылесоса, микроволновки — конечно, усложняло процесс. Приходилось тратить гораздо больше времени и сил на то, что раньше делалось нажатием кнопки. И всё же эта простая работа приносила удовлетворение, возвращая меня к моей истинной сущности, напоминая, кто я на самом деле.

Постепенно я начала исследовать окрестности — сначала осторожно, боясь быть узнанной, но постепенно всё смелее. Район оказался именно таким, как я и предполагала — спокойным, респектабельным, но без претензий на роскошь. Здесь жили в основном семьи среднего достатка — мелкие торговцы, учителя, клерки. Люди были вежливы, но не любопытны, что меня вполне устраивало.

На углу улицы я обнаружила небольшой рынок, где можно было купить свежие продукты. Продавцы быстро запомнили меня и приветливо здоровались, но никто не пытался завязать разговор или выяснить, кто я такая.

В соседнем доме действительно оказалась книжная лавка — маленькая, но уютная, с запахом бумаги и типографской краски. Хозяин пожилой мужчина с добрыми глазами за толстыми стёклами очков, встретил меня с улыбкой, когда я сказала, что я кузина Лидии.

— Любая родственница леди Бервик — желанный гость в моей скромной лавке, — сказал он, показывая мне полки с книгами. — Чувствуйте себя как дома.

С тех пор я часто заходила туда, просто чтобы полистать книги или поговорить с хозяином о литературе. Он оказался образованным человеком с широким кругозором и никогда не задавал личных вопросов, что я очень ценила.

Через две недели после моего приезда пришло письмо от Лидии.

«Дорогая Р.,

Надеюсь, ты уже освоилась в квартире и в районе. Я задерживаюсь в поместье — Родерик действительно приходил с полицией, как и предупреждал мой поверенный. Они обыскали дом, но, конечно, ничего не нашли. Я сказала, что не видела тебя и понятия не имею, где ты можешь быть. Не думаю, что он поверил, но доказать ничего не смог.

Я начала процесс развода от твоего имени. Мой адвокат, мистер Милнер, скоро свяжется с тобой. Он человек надёжный и опытный в таких делах. Но должна предупредить — это будет непросто.

Держись, дорогая. Я приеду, как только смогу.

Л.»

Я перечитала письмо несколько раз, чувствуя, как сердце сжимается при мысли о Родерике. Что он сейчас делает? О чём думает? Ищет ли меня до сих пор? И что будет, когда он получит документы о разводе?

Но я отогнала эти мысли. Родерик Бельмонт больше не имел власти над моей жизнью. Я начинала новый путь, и оглядываться назад не имело смысла.

Через несколько дней после письма Лидии ко мне пришёл мистер Милнер — сухопарый мужчина средних лет с внимательными глазами и аккуратной бородкой. Он говорил мало, но по существу, объясняя сложности бракоразводного процесса.

— Вы должны понимать, леди Бельмонт, что закон в таких делах обычно на стороне мужа, — сказал он, раскладывая на столе бумаги. — Но у нас есть несколько аргументов, которые могут сработать. Жестокое обращение, например.

— Но Родерик никогда не поднимал на меня руку, — возразила я.

— Жестокость не обязательно физическая, — пояснил адвокат. — Эмоциональное насилие, изоляция, запугивание — всё это тоже можно считать жестоким обращением.

Я задумалась.