Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Верилось с трудом.

Я не заметила, как ко мне подошла Пенелопа Витальевна. Её руки оказались на моих плечах, и я обернулась. Прекрасной неге пришёл конец.

- Вы с Ваней так увлеклись, что забыли о ещё одной цели нашей экскурсии. – Сухо напомнила директриса.

- Капище?

- Да. Идём, заберём Ванечку, он отправился за овраг на коней любоваться. С нами пойдут дядя Лойза и Роман Эрнестович. Ты не против?

Вряд ли её интересовало моё мнение. Я даже удивилась, услышав вопрос.

- Нет, конечно. – Сказала я неуверенно.

Эти два человека, сгубивших своего сына и внука теперь вызывали у меня двойственные чувства.

Из-за кибитки появился Роман Эрнестович, за ним вприпрыжку поспевал мой Ванечка.

- Мама, смотри, что у меня есть! – Мой малыш подскочил ко мне, демонстрируя вспухшее ухо, пробитое серьгой.

- Ты сума сошёл? – Я принялась самозабвенно целовать воспалённую мочку.

- Но так нужно. Я же единственный сын в семье. – Ваня выдрался из моих рук, пристыжено глядя на цыган.

- А если я ещё рожу? – Мне не хотелось устраивать сцен, я лишь недовольно глядела на Романа Эрнестовича. Вроде взрослый, образованный человек, а к чему склонил ребёнка? Хоть бы подумал, как мы с ним таким в нормальном обществе жить-то будем.

- Если ты родишь, тот ребёнок не будет сыном моего отца.

Я как-то сразу скисла. Чей будет тот ребёнок, о котором я только что намекнула?

Мали?

Вряд ли.

Не люб он мне.

Именно здесь, в цыганском таборе, я поняла своё заблуждение.

Как сказать об этом Мали?

- Видела бы ты, какие лошади пасутся там за деревьями. – Детский пальчик указал направление, но я не заметила ничего, кроме кибиток.

- Придётся мне поверить тебе на слово. – Развела я руками, недовольно глянув на Ванину серьгу.

К нам подошёл дядя Лойза, и мы углубились в лес. Узкая, редко используемая тропинка, петляла между деревьями. Минут через десять мы увидели первого идола, похожего на Берендея из сказки Снегурочка.

Что называется бревно с глазами.

- Вот оно начало Велесова капища. – Сообщила Пенелопа Витальевна.

Скоро вдоль тропинки маячила уже целая вереница потемневших от сырости деревянных идолов. Я мысленно подбадривала себя, но шаги мои становились всё короче и неуверенней.

- Не бойся, мама, шепнул Ванечка. – Мы разберёмся со всем этим.

- Конечно. – Пролепетала я не слушающимися губами. От его слов действительно стало полегче.

Где-то совсем близко лес разорвал сердитый рык. Мы остановились.

- Чего стали? Это медведь. – Беспечно махнула рукой Пенелопа Витальевна.

От того, что теперь мы знали, название зверя, которому принадлежал рык, никому легче не стало. Мы двинулись дальше, но теперь я непрерывно оглядывалась и старалась держаться поближе к Ванечке.

Дядя Лойза и Роман Эрнестович вели себя примерно так же. Они буквально оттесняли меня от сына. Получалось столпотворение. Пенелопа Витальевна глядела на нас скептически, но ничего не говорила.

Скоро я впервые в своей жизни увидела языческое капище. Не то чтобы оно сильно впечатлило меня. Я даже усмехнулась своим страхам, как-то не вязалось это весёленькое, залитое солнечными лучами, место с кровавыми жертвоприношениями, обещанными Мали.

Расчищенную площадку огораживал невысокий частокол, в котором имелись три прихода, внутри подобный куполу навес, поддерживаемый брёвнами. Под навесом примостилось с десяток идолов, причём в их правильном расположении угадывалась крестообразность. Впереди всех, по центру самый нарядный и большой медвежий идол, в косолапых конечностях охапка колосьев, перед ним в нескольких метрах невысокая каменная площадка.

- А это жертвенник? – Затаив дыхание, спросила я.

- Да. – Закивала головой Пенелопа Витальевна. – Только правильно говорить требище. На него возлагается треба.

- И чего требует ваш Велес? – Сдавленно поинтересовалась я.

- Продуктами рассчитывались. – Живенько ответила Пенелопа Витальевна, не обращая никакого внимания на моё «ваш».

Мы обошли капище по кругу, но внутрь не входили. Меня не оставляло странное ощущение схожести языческого капища с православным храмом — и купол и идолы крестом расположены.

Но это не главное.

Присутствовало ещё что-то неосязаемое.

Дух что ли, что-то истинно славянское чистое и могущественное.

- И давно была последняя служба? – Поинтересовался Роман Эрнестович.

- Давно. – Отозвалась Пенелопа Витальевна, выходя из задумчивости.

- А выглядит, будто вчера воздвигнут. – С благоговением проговорил дядя Лойза.

- Селиван тут следит за всем. – Улыбнулась Пенелопа Витальевна. – Ну что, вернёмся?

- Да. Пора на ужин. – Дядя Лойза пошагал первым, за ним Пенелопа Витальевна и Роман Эрнестович.

Мы с Ванечкой немного задержались. Теперь почему-то никого из нас не волновали медведи, ревущие в чаще.

Я решила внимательнее рассмотреть древний храм. На поверхности требища темнел пепел. Вопреки увещеваниям Пенелопы Витальевны, кто-то служил здесь Богу Велесу и раз ветер не успел разнести золу и пепел, было это недавно.

Ужин в таборе прошёл весело. Нас накормили до отвала (только я притворялась, что ем), а потом развлекали игрой на гитаре и скрипках, мелодичным пением и зажигательными танцами. Я, как умела, подпевала звонкоголосым цыганкам. И один раз даже станцевала, приглашённая дядей Лойзой. Усаживая меня запыхавшуюся на место, он снова с надеждой поинтересовался:

- Может, ты всё-таки знаешь имя моего внука?

Я отрицательно покачала головой. Он расстроенный отошёл.

Было за полночь. Я, в отличие от Вани, уже лежала в постели. Меня морозило, моё душевное состояние скакало, как картинки калейдоскопа, эмоция наползала на эмоцию, возбуждение сменял полный упадок настроения. Я переживала и восторги, и подозрения, и страхи, и обиды. Всё это во мне клокотало и бродило, норовя вырваться на волю, вызывало тошноту и не давало уснуть.

Особо болезненными оказались нахлынувшие воспоминания. Говорят, время лечит. Может, и так, но оно больше специализируется на ранах так себе, что-то вроде ушибов и царапин. Моё залатанное временем сердце болело часто и мучительно. На этот раз цыгане стали резонатором старой боли. Притупившаяся и позабытая, она вспыхнула с новой силой. Я лежала, думала, а Ваня всё копошился. То вещи на стуле развешивал, то тетрадки на столе перебирал. Наконец, он лёг.

- Ты что же свет не выключил? – Я знала, что в темноте станет намного больнее.

- Забыл. Мам, я устал, давай ты выключишь. – Заканючил мой ребёнок.

- Сам выключай. Надо помнить. Взрослый уже. – Лёгкая перепалка облегчила мои думы.

- Я ещё маленький.