Клыки - К. Л. Спир

— Кроме того, если я не поеду с тобой, кто будет снабжать тебя всеми этими платочками?

Я не могла сказать, смеялась я или плакала, когда взяла его и вытерла мокрое лицо. Это было знакомое чувство, тошнота от страха, облегчение и благодарность, смешанные воедино. Я хотела отказаться, но продолжала бороться с воспоминаниями о том, как Трей говорил мне, что я пытаюсь все контролировать.

Наконец, я прерывисто вздохнула.

— Хорошо.

Его глаза загорелись.

— Да?

— При одном условии.

— Хорошо, давай послушаем.

— Ты должен пообещать, что постараешься остаться в живых. — Мой голос дрогнул, но я выдержала его взгляд.

Он внезапно поднял свободную руку, оттопырив только мизинец.

— Мы дадим клятву.

Я озадаченно нахмурилась.

Он закатил глаза.

— Давай, покажи мне свой палец.

Я повторила его жест, и он сжал мой мизинец своим, переплетая их вместе.

— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы остаться в живых. — Он выжидающе посмотрел на меня.

— Клянусь, я позволю тебе пойти со мной, — сказала я дрожащим голосом.

Он еще раз сжал мой палец, а затем отпустил.

— В этой клятве есть магия, так что не смей ее нарушать.

Пятнадцать минут спустя дверь распахнулась, и Вольф, должно быть, чертовски быстро взбежал по лестнице. Мы с Сэмом подпрыгнули, уставившись на него — я с того места, где я сидела на матрасе у стены и делала записи в блокноте целителя, и Сэм с того места, где он лежал рядом со мной, подбрасывая пару свернутых носков в воздух, как мяч.

Вольф перешел от ярости к замешательству, а затем к раздражению с такой скоростью, что у меня закружилась голова.

— Принес вам обоим ужин.

Он подошел, чтобы передать мне бульон, и бросил Сэму его паёк. Сэм безумно ухмылялся, и Вольф уставился на него, выпятив челюсть.

— Мы не трахаемся, — спокойно заявила я.

Голова Вольфа резко повернулась ко мне.

— Что?

— Мы с Сэмом, — я сделала глоток бульона, — мы не трахаемся.

Вольф посмотрел на Сэма.

— Чего ты на меня смотришь? Она не врет, — сказал Сэм, садясь, чтобы развернуть еду.

Вольф еще мгновение свирепо смотрел на нас, прежде чем броситься обратно к лестнице и исчезнуть. Мы услышали, как хлопнула дверь лечебницы.

— Что ты собираешься делать, когда тебе захочется кого-нибудь трахнуть? — спросил Сэм, откусывая от своего сэндвича.

Боль пронзила меня, но я заставила себя подавить ее, притвориться, что мысль о близости с кем-то не заставляет осколки моего сердца глубже впиваться в мою плоть.

— Уговорю тебя устроить диверсию?

Мне не нужно было притворяться, что я смеюсь, когда он чуть не подавился едой.

20

Сэм ушел через несколько часов. Я чуть было не спросила его, не хочет ли он остаться, но заколебалась, неуверенная в границах этих новых отношений, которые мы определили. На мгновение он тоже остановился, как будто хотел что-то спросить, но потом просто улыбнулся и пожелал мне спокойной ночи. Я слышала, как он пожелал Вольфу и его команде спокойной ночи внизу и вышел.

Я сидела наверху на своем матрасе, пытаясь не обращать внимания на давящую тяжесть одиночества, которое снова навалилось на меня. Я слышала, как Вольф и его команда разговаривали внизу, но не могла найти в себе смелости присоединиться к ним. Они все еще чувствовались… чужими. Они были верны моему брату, и я не знала, что мой брат думает обо мне сейчас. Я вспомнила, как он сказал, что его условия заключаются в том, что я разговариваю с ним, и мою кожу покалывало от страха. Казалось, никому другому говорить не было так трудно, как мне.

Может быть, никто другой не был так сломлен, как я.

Я переоделась в пижамные шорты и рубашку, нервно поглядывая на лестницу, и забралась в постель. Обычно я спускалась вниз, чтобы вымыть лицо и зубы, но, как последняя трусиха, я просто зарылась под одеяло Трея.

Я надеялась, что Трей мне больше не приснится.

Я с трудом сглотнула.

Я надеялась.

Я проснулась от крика, потому что кто-то тряс меня и выкрикивал мое имя.

Я попыталась отползти, все еще видя лицо Джака, все еще всхлипывая и умоляя.

— Эмбер!

Я моргнула, внезапно заметив, как Вольф схватил меня за плечо, его глаза вспыхнули.

— Прости, прости меня. — Слова вырывались в панике.

— Эм, это всего лишь сон, — сказал он, но его голос был сердитым, и я съежилась.

— Вольф, ты ее пугаешь, — услышала я чей-то голос, и, обведя взглядом комнату, поняла, что Скар стоит на лестнице и наблюдает за нами.

Вольф скорчился на полу возле моего матраса, все еще сжимая мою руку. Одна из моих свечей стояла на полу рядом с ним, освещая маленькую темную мансарду. Моя грудь вздымалась от рыданий, и я попыталась взять себя в руки.

Вольф снова повернулся ко мне, его взгляд был острым, и я посмотрела на пол. По мере того, как я все больше приходила в себя, мне хотелось исчезнуть. Вольф отпустил мою руку, и я врезалась в стену позади себя. Я быстро выпрямилась, мое лицо горело. Я и не осознавала, как сильно пыталась отстраниться от него.

— Эмми. — Его голос смягчился, и это только усилило мою дрожь. — Все в порядке. Это был просто сон.

Дрожа, я обхватила себя руками. В тишине мы слушали, как скрипит лестница, когда Скар спускалась вниз.

— Извини, — наконец смогла выдавить я. — Я в порядке.

Он не ответил, и я не могла не думать обо всех случаях, когда за последние двенадцать лет я просыпалась от ночных кошмаров и желала его так сильно, что становилось больно. Теперь он был здесь, но все было не так, все пошло наперекосяк.

— Нет, прости, — сказал он наконец, пересаживаясь и садясь рядом со мной на матрас. — Мне не следовало кричать. Ты просто… — он на мгновение запнулся, — … просто умоляла Джака остановиться.

Мне показалось, что вся кровь отхлынула от моего лица, и я прижала руку ко рту, делая глубокие вдохи через нос. Некоторое время мы вдвоем напряженно сидели бок о бок, пока я медленно преодолевала позыв к тошноте. Я уже собиралась сказать Вольфу, что он может спуститься вниз, если хочет, но