Соответствие - Ариэль Салливан

бесхребетной. Моей наградой за проявление человечности стало то, что я застрял с женщиной, которая родила тебя. Меня убрали из программы и обвинили мои гены, а не ее. Мне так и не назначили другую партнершу. — У меня зазвенело в ушах от этого заявления. Хелен было не все равно. Злобный тон Винсента прорезал этот звон. — Даже если ты родишь какое-нибудь элитное потомство, ты вернешься туда, где тебе самое место. Но запомни мои слова: когда ты провалишься, а ты провалишься, ты разрушишь все, над чем работал Коллин. В любом случае, — его карие глаза встретились с моими, и я возненавидела то, что они так похожи, — я с удовольствием буду смотреть, как ты падешь, и на хаос, который за этим последует.

Я сдержала щипавшие глаза слезы. Сердце замерло.

Теплая рука легла мне на поясницу, и черты лица Винсента изменились.

— Коллин, рад видеть тебя сегодня вечером. Я как раз говорил твоей партнерше, как потрясающе она выглядит.

Коллин придвинулся ко мне, пока его грудь почти не вжалась мне в спину. Я не стала бороться с комфортом, который в этом нашла, возможно, я даже подалась навстречу.

— Мы оба знаем, что это неправда, — отрезал Коллин с той тихой присущей ему яростью. Его рука нашла мою, увлекая прочь, прежде чем он остановился, обернувшись к моему биологическому отцу. Я врезалась в него по инерции.

— Винсент, иллумы действительно теряют терпение. Ты уже должен был дать им ответы. Это была задача ниже твоего уровня интеллекта. Ты сам так говорил. — Сапфировые глаза Коллина напоминали осколки льда, он сверлил Винсента взглядом. Его руки, аккуратно придерживая, легли мне на бедра. — Если бы это было правдой, можно было бы подумать, что ты уже давно бы справился. Ты, как никто другой, понимаешь последствия разочарования иллумов. А теперь, если позволишь, нам с моей партнершей пора, нас ждут на еще один танец.

Заиграла новая композиция, хотя я едва слышала ее из-за бешеного стука сердца, и мы пошли на танцпол.

Коллин отстранился и начал двигаться, и тренировка взяла свое. Я пыталась найти то спокойствие, которое приносили танцы, но стыд прилип ко мне, проникая под кожу.

Коллин протянул руку. Я вложила свою в его, и он закружил меня так, что закружилась голова. Я выдохнула воздух, который, как оказалось, задерживала. Коллин поймал меня, придерживая.

Я продолжала двигаться, следуя за Коллином, пытаясь игнорировать единственную вещь, которую сказал Винсент, — то, что обнажило меня, что изменило все.

Я пыталась быть на шаг впереди слов, которые подпитывали мой огонь. Крещендо усилилось, и я приготовилась к финальным двум поворотам.

Музыка замерла, короче вздоха, перед финалом. Признание Винсента гудело в ушах. Коллин крутанул меня.

Какое отчаяние испытала твоя мать…

Еще раз.

…увидев тебя в цвете, в который она так отчаянно пыталась тебя не допустить.

Мне не все равно.

Горло сжалось, воздух стал слишком плотным. Коллин проигнорировал правила приличия и крутанул меня снова.

Шок ослабил хватку мыслей.

Он крутанул меня в четвертый раз.

Я увидела, как дернулся уголок его рта, прежде чем он закружил меня в пятый раз. Наконец, я оказалась в его объятиях.

Он сжал мое бедро, а его вторая рука скользнула вниз по позвоночнику, и в его магнетическом притяжении все мысли затихли.

Музыка стихла, но Коллин не отпустил меня. Наши глаза встретились.

Заиграла новая песня, донеслись шепотки окружающих. Я чувствовала их колючие взгляды и слышала, как кто-то хихикнул и пробормотал: «О, прессе это понравится».

Напоминание о ролях, которые мы играли, было похоже на пощечину. Снова я потеряла себя рядом с ним. Я забыла, как его работа вредит людям, разрушая все красивое и иное. Тело не желало видеть, что представляет собой мой партнер.

Не глядя на него, я отступила, быстро сделала реверанс и направилась прямиком к слуге с подносом изысканных бокалов. Я схватила один, осушила его до дна и тут же взяла еще. Допила второй и заметила, Коллин встал рядом, тоже держа в руке бокал.

— Слишком много этого напитка затуманит твой разум, — прошептал он.

— Может, я хочу, чтобы он был затуманен, — ответила я.

— Я бы не советовал этого делать, учитывая, какая у нас аудитория.

Мое лицо покраснело, гнев кипел во мне от постоянной необходимости быть начеку перед лицом элиты.

— Что это было на танцполе, эти лишние вращения и… эти прикосновения? — пробормотала я, ненавидя то, как мгновенно мое тело отреагировало на это.

Коллин сделал глоток, а я опустошала уже третий бокал.

— Я пытался отвлечь тебя. Успокоить. — Коллин подошел ближе, встав между мной и элитой, которая все еще наблюдала за нами.

— Я не просила тебя об этом, — прорычала я яростно. Я поднесла бокал к губам, но его вырвали из рук.

Коллин держал мой бокал, его челюсть была сжата, лицо находилось в паре дюймов от моего.

— Нам нужно поговорить.

— А я хотела бы выпить, — заявила я, выходя далеко за рамки вежливости и ступая на опасную территорию.

— Пойдем со мной, — отрезал Коллин, передавая наши бокалы кому-то и направляя меня к стене, почти выталкивая из зала. Двое мужчин в темно-сером открыли двери. Разряд шока пронзил мою левую руку, РАЗУМ странно среагировал на что-то невидимое. Мы переступили порог, оказавшись в уютной гостиной.

Я даже не успела осмотреться, как двери за нашими спинами щелкнули, и Коллин навис надо мной.

— Какое единственное одолжение я у тебя просил?

— Не сражаться с тобой.

— И все же ты сражаешься. У Норы была одна задача, — прорычал Коллин.

Я сделала шаг к нему.

— Задача? Значит, я часть твоей работы?

— Когда ты отказываешься быть разумной. Когда отказываешься думать о последствиях своих действий. Да, ты часть моей работы, Эмелин, — вскипел Коллин. — Я иллум. Они все смотрят…

— Именно, они все смотрят, а ты вытворяешь такие вещи на танцполе.

— Ты моя партнерша. Для партнеров не редкость время от времени проявлять привязанность. Ты бы предпочла, чтобы я позволил всем увидеть, какую власть ты дала Винсенту над собой? Предпочла бы, чтобы вся элита увидела тебя такой, выставив слабой дефективной? — Фрустрация пропитывала каждое его слово.

— Я бы предпочла вообще здесь не быть, — сорвалось с губ. — Я бы предпочла быть на поверхности.

— Теперь это для тебя недосягаемо, — сказал Коллин, его голос стал плоским.

Я развернулась к нему, все, что накопилось за вечер, рвалось наружу:

— Потому что ты это у меня отнял. Теперь я застряла в твоих чертовых облаках, окруженная моей биологической семьей, пока мужчины из элиты обсуждают меня так, будто