Соответствие - Ариэль Салливан

— И что бы ты хотела, чтобы я сделал вместо этого? — прошептал Коллин гневно, приближаясь ко мне. От него исходила мощь и порочность. — Хочешь, чтобы я их ликвидировал? Уничтожил за то, что они тебя не уважают? Нет, не это, тебе же не понравилось, когда мне пришлось кого-то ликвидировать. Хочешь, чтобы я изменил все, что считается приличным?

— Мне не нужно больше крови на руках из-за тебя, — мой ядовитый тон соответствовал его.

Коллин тяжело дышал, его лоск сползал.

— Чего ты от меня хочешь, Эмелин?

Признание матери столкнулось с той глупой мечтой о том, что, как мне казалось, я найду здесь, наверху. Мое бесконечное одиночество поглотило меня, и в своей досаде я призналась в слишком многом:

— Чтобы обо мне заботились. Чтобы меня спасли.

Моя рука метнулась к губам.

Коллин отшатнулся, словно я его толкнула. Его кристально-чистые глаза блеснули, самообладание покинуло его на мгновение, прежде чем он расправил плечи. Передо мной снова стоял самый молодой иллум.

— Я твой партнер. А не спаситель, — сказал Коллин холодно.

Двери открылись, и вошел Филипп.

— Табита хочет тебя видеть. Возникла проблема.

Коллин взглянул на него.

— Сколько у меня времени?

— Совсем немного, — сказал Филипп, полностью меня игнорируя.

— Показывай путь, — сказал Коллин. Он даже не взглянул в мою сторону, бросив лишь: — Я найду тебя для последнего танца. Можешь остаться здесь. Сюда никто не войдет.

Двери захлопнулись. Мое сердце заполнило пустоту стуком, исступленно ругая меня. Может, я действительно была одурманена? Когда прямолинейность превратилась в глупость? Почему я так решительно была настроена опозориться при нем? Я спрятала лицо в ладонях, пытаясь взять себя в руки.

— Скажи, он всегда с тобой так разговаривает?

Я резко обернулась и увидела человека, которого меньше всего ожидала здесь встретить, входящего через одну из скрытых дверей. Высокий мужчина в темно-сером, с полуулыбкой, с ямочками на щеках и глазами, похожими на звездные искры, которые морщились в уголках.

Хэл.

Сердце взорвалось в груди, и я выпалила:

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю. Видеть тебя — приятный бонус, — усмехнулся Хэл.

— Что значит «работаю»? Тебя здесь быть не должно! — воскликнула я.

— Просто раздвигаю границы, проверяю, насколько самодовольно иллумы витают в облаках, — сказал Хэл, прислонившись к стене. Его глаза пожирали меня, в них был голод.

— Коллин может вернуться в любую минуту.

— Не вернется. Оказывается, они здесь не такие уж самодовольные. У иллумов тяжелая ночка.

— Что ты натворил? — спросила я, затаив дыхание.

— Отправил иллумов в погоню. Как проходит вечер? — спросил Хэл, сложив руки на груди, будто мы были в моем кабинете, а не на балу с сотнями представителей элиты за дверью.

— Кто-то может увидеть тебя или отследить, — сказала я, и страх пронзил меня.

— Как только ты надеваешь серое, тебя никто по-настоящему не видит. К тому же, меня не существует, помнишь? — Хэл поднял запястье, чтобы блеснуть рваным шрамом.

— Кто-то все равно может тебя увидеть. Серое тебя не защитит.

— Ты не заметила меня, когда танцевала со своим партнером, — сообщил Хэл. — Кстати, ты невероятно хорошо танцуешь.

— Спасибо, но…

— Твоему партнеру, похоже, это понравилось, — слишком тихо сказал Хэл.

Мое дыхание участилось от его тона.

— Ты ревнуешь?

— К иллуму? Никогда.

Его голова дернулась к двери, откуда к нам донесся мягкий стук каблуков. Он протянул мне руку.

— Я слышал, ты ищешь спасителя.

Стук каблуков затих, и послышался щелчок ручки. Я посмотрела на двери.

Я хотела быть далеко от своих обязательств, осуждения, мыслей. От того, как слова Винсента пронзили душу. От присутствия матери, но отсутствия ее слов. От той войны, которую разум и тело вели из-за Коллина.

Может, дело было в том, что я увидела, что связывало Нору и Грегори, — в той зависти, что наполнила меня.

Может, мне было плевать на свою жизнь.

Или, может, я хотела простоты той мечты и того, как Хэл смотрел на меня, словно видел насквозь. Может, меня должен был спасти вовсе не кто-то из элиты. Может, это был кто-то в сером. Кто-то более опасный.

— Что скажешь, лунный свет?

Я вложила свою руку в его.

Двери начали открываться, и Хэл улыбнулся. Он толкнул скрытую дверь, через которую вошел, и я могла поклясться, что услышала, как кто-то произнес позвал меня по имени. Но мы бросились по тихому коридору и нырнули в маленькую кладовую.

Когда дверь захлопнулась, мы погрузились в темноту.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ



Я наткнулась на Хэла и мгновенно ощутила, насколько тонкая ткань у моего платья. Оно искрилось в слабом свете, который исходил от скрытого рукавом золотистого запястья.

— Прости.

— Тсс, они близко, — прошептал Хэл. Его теплое дыхание коснулось щеки, и сердце мое пустилось вскачь.

Послышался и затих стук каблуков.

— Эмелин, — позвал медовый голос. Знакомый голос.

Я ахнула, но Хэл тут же зажал мне рот ладонью и прижал спиной к своей груди. Неужели Нору снова отправили меня спасать? Она позвала меня еще раз, а затем стук ее каблуков начал удаляться.

Хэл убрал руку. Я повернулась к нему, и при каждом вздохе наши груди соприкасалась. Тело расслаблялось и оживало, словно Хэл вытягивал из меня все напряжение.

— Это опасно, — пробормотала я.

Глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы различить тронувшую его губы улыбку.

— Я знаю, куда сейчас приковано внимание иллумов, — произнес он. — Ты прекрасна сегодня, лунный свет.

— Скворцы отлично постарались.

— Ты была прекрасна и в тот первый день в кабинете, в сером костюме и без линз. Красива ты, а не платье. — Хэл провел ладонью по моему боку, оставляя за собой дорожку искр, а затем скользнул пальцем по моей челюсти. — И не макияж. — Он очертил контур ушной раковины, задев бриллиантовые сережки, и погладил шею, где бешено трепетал пульс. — И не драгоценности. — Сжал мою талию. — Только ты, лунный свет.

Я опустила ладонь ему на грудь, под пальцами ровно билось сердце. Дышать становилось все труднее под его пристальным взглядом. Его лицо и волосы словно светились золотом.

Щеки вспыхнули от осознания реальности. Я попыталась отстраниться, но Хэл перехватил мое запястье.

— Не надо, — сказал он, удерживая мою руку между нами.

Он отпустил мою талию, чтобы медленно расстегнуть изящную манжету платья, а затем аккуратно потянул рукав вверх, пока золотистое свечение полностью не озарило тесную каморку.

— Тебе не нужно ничего от меня прятать, — прошептал Хэл, поднося мое запястье к губам, и поцеловал светящуюся кожу с тыльной стороны. — Не нужно притворяться. — Он